Онлайн книга «Проделки Новогоднего духа»
|
«Она самая, собственной персоной», — проскрипит бабка Агафья, смакуя каждое слово. «Видать, все десять лет не голодала, в три горла уплетала. Вы только поглядите, бабоньки, да у нее ляжки толще моих боков, а задница шире маминой», — ядовито прошипит тетка Алена и зальется своим мерзким, визгливым смехом. Одна лишь бабка Зинка из третьего подъезда, узрев меня, поначалу лишится дара речи, но ненадолго. А потом, опомнившись, непременно заголосит: «Ольга… А где же твой муженек да детушки? Все одна по миру мыкаешься, горемычная!» «Ой, женщины!» — вывалившись из подъезда, ахнет Аврора Подгубная. — «Да она же своим центнером пол проломит, а потом меня и мою Пугу в подвал отправит!» И всё в таком духе. Теперь домой путь закрыт. А так хочется узнать, как там Поводырева, наверно, уже вся в заботах о детках. Мужа себе наверняка нашлатолкового. Схватив салфетку, я с шумом высморкалась и бросила на стол волчий взгляд. Оливье, как символ ушедшего праздника, и одинокие, обжаренные до хруста крылышки… Вот и вся пирушка. Желудок ответил утробным, почти неприличным урчанием. — Ага… С сегодняшнего дня ты у меня на строгой диете, — процедила я сквозь зубы, сглатывая предательскую слюну. Но мысль о том, что до шести утра еще целая вечность, а я после этого нервного кошмара не просто хочу есть, я готова сожрать всё, что не приколочено… Ну, может, слегка преувеличиваю. Сжимая в руках тарелку, я навалила горку салата, прикрыла ее четырьмя румяными крылышками и, всхлипывая, принялась заедать подступившую тревогу, попутно выуживая из глубин памяти десять лет жизни Ольги. "Оказывается, когда ее душа провалилась в мое тело, она пережила не меньший катаклизм, чем я сейчас. Я — закаленная в боях, пробивная, а она росла тихой, забитой ланью. И хотя Рамира и запечатала ее воспоминания, в подсознании навсегда отпечатались тени прошлого. Вот и выросла из девочки серая тень. Да и миры наши настолько чужды друг другу, что при виде самолетов ее бросало в дрожь. Порой она лихорадочно выключала телевизор, если там мелькали кадры смертоносного оружия или жестокости. Коров она боялась едва ли не больше, чем я оборотней. Первые дни Ольга пролежала в жару, как подкошенная. Благо, люди в Мужичкино душевные, приходили, помогали, чем могли. Сердобольные, отзывчивые — и в горе, и в радости. Тут же всплыла в памяти Марьяна Купчихина с ее новогодними шепотками. Бабушка, к слову, умерла в тот же год. Поначалу она пыталась заговорить с Ольгой, но та шарахалась от нее, как от чумного барака. И понятно, память-то моя осталась, и Беда прекрасно знала, кто повинен в ее перемещении в этот мир. Постепенно Ольга освоилась, поняла, что для того, чтобы жить, нужно работать. Пересилила себя и пошла на ферму. Блестяще использовала мои ветеринарные знания, а потом еще и чтением увлеклась. Зачитала, можно сказать, до дыр все мои книги, а затем стала ездить в город и скупать их, тратя половину заработанных денег. Вторая половина уходила на сладости и булочки. Лет через пять, продавщица книжного магазина, проникшись сочувствием к деревенской девушке, посоветовала ей купить телефон и скачивать электронные книги. Естественно,Ольга увлеклась фэнтези, вкус у нас с ней в этом был идентичным. И, конечно же, ее, как и меня, притягивали истории про попаданок, брутальных оборотней и драконов-искусителей. Так и текла ее жизнь. Работа, дом, чтение в обнимку с конфетами, а если тех не было, то сливки с батоном шли за милую душу. |