Книга Любимая таю императора, страница 134 – Вера Ривер

Я ложусь обратно на футон. О-Цуру устраивается рядом. Дождь продолжает стучать по крыше.

Закрываю глаза. Пытаюсь заснуть. Но чувствую его присутствие. Слышу его дыхание. Считаю вдохи. Его и свои. Они не совпадают. Я дышу быстрее. Он медленнее. Я сбиваюсь. Начинаю заново. Раз. Два. Семь.

Сон приходит медленно, как вода, просачивающаяся сквозь ткань.

Просыпаюсь от холода.

Ледяной воздух бьёт в лицо. Открываю глаза. Окно распахнуто настежь. Ставни стучат о стену. Дождь больше не идёт. Ветер несёт запах мокрой земли.

В центре комнаты стоит женщина.

Она в белом кимоно. Ткань струится, будто живая. Волосы длинные, чёрные, падают почти до пола. Лицо бледное, идеально гладкое. Глаза миндалевидные, тёмные, бездонные.

Она смотрит на Рэна.

Рэн стоит. Уже не сидит. Стоит и смотрит на неё. Рука на рукояти меча. Но не вытаскивает. Просто держит.

Женщина улыбается. Губы изгибаются плавно, как линия, нарисованная кистью мастера.

— Рэн-чан, — говорит она.

Голос мягкий. Тёплый.

— Я так долго ждала, — продолжает она. — Так долго искала. Наконец ты здесь.

Рэн молчит. Лицо каменное. Но я вижу, как напрягаются пальцы на рукояти.

Женщина делает шаг вперёд. Босые ноги не издают звука на деревянном полу. Белое кимоно колышется, будто от ветра, хотя ветра нет.

— Ты помнишь меня? — спрашивает она тихо. — Конечно помнишь. Ты не мог забыть.

Бамбуковый лес

Рэн молчит, и от его молчания становится страшно. Женщина в белом неподвижно стоит и ждет.

Пытаюсь найти голос и не нахожу. В груди стучит сердце, считаю толчки. Раз. Два. Семь. Сбиваюсь, потому что женщина улыбается и произносит:

— Рэн-чан.

Это «чан»... Так зовут младших в семье — младших братьев, сестёр. Так зовут детей, которых любят. Так зовут своих. Так не зовут чужих. Никогда.

Она говорит ещё что-то, мягко, тёпло, будто зовёт домой. Я не слышу смысла, только липкую как мед интонацию, под которой прячется крючок.

Я заставляю себя произнести хоть одно слово.

— Рэн, — наконец выдавливаю я. Голос звучит хрипло. — Это кицунэ.

Женщина резко разворачивается ко мне. Взгляд у неё меняется, и мне на секунду кажется, что в белом лице проступает что-то лисье. Не нос, не уши, а выражение. Хищное и насмешливое.

— Не трожь нас, — говорит она. — Это дело семейное.

Она возвращает взгляд к Рэну и снова становится мягкой. Так быстро, что у меня холодеют ладони от страха.

— Да, Рэн-чан.

Рэн не отвечает. Только губы у него чуть шевелятся, будто он выдыхает имя, но не хочет его произносить.

Женщина делает шаг ближе и говорит уже иначе, будто сдерживает слёзы.

— Меня зовут Юри. Я сестра Рэна. Да, я кицунэ. Но я пришла не за кровью.

О-Цуру за моей спиной дёргается. Слышу тихий всхлип. Она натягивает одеяло на голову, закрывается с головой, делает вид, что спит, что ничего не видит, что всё это ей снится.

— В горах, на тропе к перевалу Момидзи, случился камнепад, — Юри говорит быстро, сбивчиво, как говорят люди в отчаянии. — Мои дети… мои лисята там. Их завалило. Они ещё маленькие, слабые. Не могут выбраться. Я пыталась сама откопать. Камни слишком тяжёлые. Мои лапы… мои руки… — она смотрит на свои ладони, белые и тонкие, — не справляются. Мне нужен ты. Только ты.

Она опускает голову низко, и длинные чёрные волосы падают вперёд, скрывая всё лицо полностью, оставляя только белую шею, тонкую, как у журавля.