Книга Любимая таю императора, страница 137 – Вера Ривер

Плывёт. Растекается. Черты стираются, как мокрая тушь на бумаге. На их месте проступает что-то другое.

Кожа становится серой. Рот расширяется, губы трескаются, обнажают острые зубы. Глаза чернеют полностью, без белков. Изогнутые рога вырастают из висков, короткие. Они. Демон.

— Глупая, — говорит существо. — Могла бы умереть быстро. В наслаждении. Как умирают те, кто идёт добровольно.

Он делает шаг ко мне. Я пячусь. Спина упирается в ствол.

— Теперь будет больно, — продолжаетОни. — Я выпью твою кровь. Медленно. Ты будешь чувствовать, как она уходит. Капля за каплей.

Он тянется ко мне длинными, чёрными, блестящими в свете фонаря когтями.

Я не могу двигаться. Ноги не слушаются, приросли к земле. Горло сжато, не могу даже кричать. Только считаю про себя — раз, два, три, последние секунды жизни…

Когти почти касаются моего горла.

И тут из темноты вылетает лезвие.

Оно проходит сквозь шею демона. Одним движением. Я слышу сухой треск, как ломается старая ветка.

Голова Они падает отдельно от тела. Катится по земле. Останавливается у моих ног. Глаза ещё моргают. Рот открывается и закрывается беззвучно.

Тело стоит секунду, две, потом оседает. Падает на колени. Потом на бок. Чёрная кровь разливается по земле. Она не впитывается. Лежит лужей, как масло.

За упавшим телом стоит Рэн. Настоящий. Я узнаю это сразу. Лицо у него жёсткое. Губы поджаты. В глазах злость.

Он держит меч низко, дышит ровно, но чуть чаще, чем обычно. Вода блестит у него на ресницах. Волосы тоже влажные. Значит, он бежал. Быстро. И долго.

Смотрит на меня. Не говорит ничего несколько секунд. Только смотрит, изучает лицо, фигуру, будто проверяет, целая ли я, не ранена ли.

Потом произносит одно слово:

— Нана-сама.

От этого обращения становится легче. Дыхание возвращается. Так говорит только он. Упрямо, формально, правильно. Держа дистанцию, которую не нарушает никогда.

— Вы… — начинает он.

Голос низкий. Ровный. Слишком спокойный для того, что только что произошло.

— Вы пошли за мной.

Я киваю. Не доверяю голосу.

Рэн вытирает лезвие о траву. Кровь Они остаётся на клинке чёрной полосой. Он вкладывает меч обратно в ножны.

— Это глупо, — говорит он. — Даже для обычного человека. А для таю...

Он делает паузу. Смотрит на меня так, будто оценивает, стоит ли продолжать.

— Особенно для таю, которой покровительствует клан Огуро.

Рэн подходит ближе. Останавливается в шаге от меня. Смотрит сверху вниз.

— Вы понимаете, что могли умереть? — продолжает он. — Что если бы я опоздал на минуту, вас бы здесь не было?

Я молчу. Что я могу сказать? Что боялась за него? Что не могла сидеть в комнате и ждать? Что не понимала сама, зачем пошла?

— Нана-сама, — говорит он тихо. — Я не ваша нянька. Я охранник. Но охранять вас невозможно,если вы сами бросаетесь в опасность.

Я смотрю на него и понимаю. Это точно Рэн. Настоящий. Он не пытается меня утешить. Не говорит, что всё хорошо. Он просто говорит правду. Жёсткую, неприятную, необходимую.

— Прости, — говорю тихо.

Он устало вздыхает. Отворачивается.

— Идёмте. Обратно. Пока другие духи не почуяли кровь.

Он поднимает фонарь, который валяется у тропы. Я даже не заметила, когда он упал. Фитиль ещё горит, бумага на стенках размокла и провисла. Рэн прикрывает фонарь ладонью, чтобы огонь не задуло ветром.