Книга Любимая таю императора, страница 29 – Вера Ривер

Старая жаба? Нана так говорила? Запоминаю — значит, можно не слишком церемониться.

— Сегодня я в порядке, — говорю. — Что передала госпожа Мори?

— Нужно показаться. Пусть все видят, что вы здоровы и готовы к поездке. Но не задерживаться — максимум час. Попить чаю, поговорить о погоде, намекнуть на важные дела в столице.

О-Цуру припудривает мне лицо. Быстро, профессионально. Не полный грим — просто освежить. Скрыть усталость под глазами. Придать коже матовость. Подчеркнуть скулы — три взмаха кистью, и лицо кажется тоньше, аристократичнее.

— Какое кимоно? — спрашивает она.

Не знаю. Какое надевают для визита к старой жабе в чайный дом?

— Выбери сама, — говорю. — Что-нибудь... подходящее.

Снова этот взгляд. Удивление, смешанное с подозрением.

— Вы доверяете мне выбор?Вы? Которая обычно по три раза переодевается, прежде чем выйти?

Нана была привередлива. Запоминаю и это.

О-Цуру приносит кимоно. Серо-голубое, как небо перед дождем. На подоле — серебристые волны. Или облака? В полумраке комнаты трудно разобрать. Оби — темно-синий с серебряной нитью.

— Достаточно скромно для траура по молодости госпожи Ивасаки, достаточно дорого, чтобы показать ваш статус, — комментирует О-Цуру, затягивая пояс.

Траур по молодости. Изящное оскорбление.

Волосы она собирает просто — низкий пучок, три шпильки. Одна с жемчужиной, две простые серебряные.

— Готово. Кадзу уже ждет у ворот.

Кадзу. Имя рикши. То есть того мужчины с отсутствующим мизинцем, который утром... Нет, это кто-то другой. У утреннего все пальцы были на месте. Я считала, когда он помогал мне сесть.

Идем к воротам. Вечер опускается на сад. Тени длинные, тянутся через дорожки, как черные реки. Карпы в пруду уже не видны — только круги на воде выдают их присутствие.

У ворот — рикша. Тот же, утренний. Но теперь знаю его имя. Кадзу. Простое имя для простого человека.

— Кадзу-сан, — обращается к нему О-Цуру. Уважительно, но без подобострастия. — В чайный дом госпожи Ивасаки. Ненадолго.

Он кланяется. На лбу — испарина, хотя вечер прохладный. Бегал? Или нервничает?

— Конечно, О-Цуру-сан. Я знаю дорогу.

Помогает мне сесть. Руки сильные, но осторожные. Как будто боится сломать. На левой руке — мозоль между большим и указательным пальцами. Свежая. От оглобель?

Устраиваюсь на подушках. Они еще хранят дневное тепло. Приятно после прохлады вечера.

Кадзу берется за оглобли. Мышцы на руках напрягаются — вижу даже через грубую ткань рабочего кимоно.

— Готовы, госпожа?

Киваю. Хотя он не видит — смотрит вперед.

Срывается с места. Бежит ровно, размеренно. Считаю его шаги — раз-два, раз-два. Ритмично, как биение сердца. Или как тиканье часов, отмеряющих время моей новой жизни.

Чайный дом госпожи Ивасаки — куда он везет меня? Что меня там ждет? Еще одна проверка? Еще одна ложь?

Улицы вечернего города проплывают мимо. Фонари уже зажжены — желтые глаза во тьме. Люди спешат домой. День закончен для честных тружеников.

Для таю вроде Наны Рэй — вечер только начинается.

И я еще не знаю, чем он закончится.

Но считаю шаги Кадзу. Двести. Триста.Четыреста.

Каждый шаг уносит меня дальше от Мики.

Каждый шаг делает меня больше Наной.

Скоро от меня ничего не останется.

Только красивая ложь в дорогом кимоно.

Рикша останавливается у неприметного входа. Не главные ворота — боковые, для особых гостей. Или для тайных визитов.