Книга Семья напрокат, страница 98 – Лесана Мун

— Иветта...

— Останься, — прошептала. — Еще немного.

Не знаю, откуда взялось это безрассудство. Может, от усталости. Может, оттого, что после вчерашнего поцелуя я просто не могла больше притворяться. Северин смотрел мне в глаза. Долго и пристально.

Потом медленно наклонился. Губы коснулись моих. Мягко и осторожно. Я ответила, потянулась к нему, углубила поцелуй, зарылась пальцами в его волосы, притянула ближе.

Поцелуй стал жарче, настойчивее. Тело вспыхнуло, как сухая соломинка при соприкосновении с искрой. Тепло разлилось по всем органам, но больше всего сосредоточилось внизу живота. Я забыла обо всем. Об усталости, о недавней утренней простуде, о достоинстве и доводах рассудка. Все затмил собой этот мужчина. Его невероятные губы, деликатные руки, сводящий с ума запах.

Северин оторвался на секунду — перевести дух. Посмотрел на меня. Глаза темные, почти черные. Герцог сделал глубокий вдох, губы чуть дрогнули в улыбке, а потом он осторожно прилег рядом со мной, поверх покрывала, полностью одетый. Меня же укрыл второй половиной одела, заботливо укутав, как куколку. Интересно, это чтобы я не тянула к нему свои загребущие руки?

Обнял меня, прижал к себе. Я устроилась у него на груди. Положила голову на плечо. Его рука легла мне на спину, поглаживая медленными кругами. Лежали молча. Просто дышали.

— Ты была великолепна сегодня, — сказал он тихо.

— Я волновалась до смерти.

— Совершенно не было заметно.

— Лжешь. У меня руки тряслись, ты не мог не заметить.

Он поймал мою руку, которую я все-таки умудрилась вытащить из-под одеяла, чтобы показать, насколько катастрофический тремор меня беспокоил днем. Поднёс к губам, поцеловал внутреннюю сторону ладонь, заставив меня хихикнуть и снова загореться желанием. Ну вот что он вытворяет?

— Может быть, но ты справилась. Очаровала их всех.

— Селедкой, — фыркнула.

— Не только селедкой, — возразил герцог. — Ты была искренней, живой, настоящей. Поверь, подобныекачества сейчас очень редко можно встретить. Все что-то из себя выдумывают, играют роли, притворяются, вынуждая и других притворяться. А ты — была сама собой. И леди это почувствовали. Ты дала и им возможность немного расслабится и не играть в игры, а побыть собой. Не надо преуменьшать свои заслуги, Вета.

Я замолчала. Слушала, как равномерно бьется его сердце под ухом.

— Северин...

— Да?

— Вчера... почему ты ушел?

Он напрягся. Я почувствовала, как сжались мышцы под моей щекой.

— Потому что если бы я остался... — он замолчал.

— Что?

— Я бы не смог остановиться, — закончил он хрипло. — А ты заслуживаешь большего. Не второпях. Не когда ты устала и взволнована.

— Какой же ты... благородный, — припечатала. — Я думала, тебе не понравилось.

— Не понравилось?! — он приподнял мою голову, заставляя посмотреть на него. — Иветта, я еле сдерживался, чтобы не вернуться. Всю ночь ходил по комнате. Думал о тебе. О том, как ты целуешься. Как дрожишь в моих руках.

Я почувствовала, как краснею. Боже! Как девчонка-гимназистка. Северин явно плохо на меня влияет!

— Правда?

— Правда.

Он снова поцеловал меня. На этот раз сильно и жадно, чтобы у меня не возникло ни малейшего сомнения в его словах и чувствах. Потом отстранился. Прижал мою голову обратно к груди.

— Спи, — приказал мягко. — Ты устала.