Книга Ведьмы кениграйха, страница 17 – Анна Ланг

Второй пролог

Клара Рекер.

Недвижимая, я лежу на монастырской койке, под колючим пледом и смотрю в окно на капли дождя. За стеной сестра Юдитта рассказывает детям о Гомере, говорит о том, что Гомер не обязательно был слепым, слепоту древние просто приписывали прорицателям.

Сестра упомянула и тот факт, что именно после Илиады в обиходе кениграйха закрепилось выражение "гомерический хохот", означающее чересчур громкий, оглушительный смех. А ещё — тут монахиня нарочито опустила голос, но мне все равно удается ее слышать, существует версия, что Гомер — это на самом деле несколько авторов.

Я слушаю урок сестры Юдитты, и стараюсь не думать о том, что будет со мной дальше. Кому нужна калека, ведь даже пришедший лекарь не стал меня смотреть. Услышав о том, что я не чувствую ног, эскулап сразу же приговорил меня. Я стараюсь не впадать в отчаяние, может, сестрам удастся найти мне какое — нибудь дело. А ещё нужно упросить монахинь расклеить объявления о поиске Норберта. Хочется верить, что с моим питомцем все благополучно.

Мои нерадостные мысли прерывает стук в дверь. В комнатку заглядывает молодая женщина, я не могу не отметить хоть и потёртый, но вполне добротный костюм, темно — рыжие волосы, заплетённые в косу, внимательные изумрудные глаза, изящные черты лица. Женщина ласково смотрит на меня и грустно улыбается, наверняка, какая — нибудь благотворительница.

— Меня зовут Лили.

— Я Клара Рекер, уважаемаякенигсфрау.

— Ой, давай без политесов, пожалуйста? Можно я тебя осмотрю?

Зачем ей это нужно, думаю я. Доктор сказал, что моя участь уже решена.

Лили вдруг воровато оглядывается.

— Скажи, Клара, будь добра, здесь можно запереть дверь?

— Да, вот щеколда.

Лили вдруг выходит из моей комнатки, идёт в соседний класс, что — то говорит сестре Юдитте, потом возвращается, запирает дверь на хлипкую щеколду, откидывает мой колючий плед, водит руками над моими ногами, я чувствую странное тепло.

А потом моя гостья радостно улыбается и говорит:

— Сестричка, милая моя Клара, я могу тебе помочь. Только это будет больно и долго, но я обещаю тебе, ты будешь ходить, и потом, первое время мы не оставим тебя.

— Я согласна, — говорю я, думая о том, что благодарна Лили только за одну попытку, и думаю, как это я не распознала в ней ведьму.

Лили садится на мою кровать, направляет руки на ноги, я вижу свет и понимаю, что начинаю чувствовать боль, боль начинается с кончиков пальцев, она нарастает, доходит до колен и поднимается до бедер. Я стараюсь не кричать, но по моим щекам непроизвольно текут слезы.

Будто издалека доносится голос Лили.

— Будет больно, но я почти ничего не смогу с этим сделать. Лучше я потом дам тебе отваров, давай попробуем отвлечься. Хочешь я расскажу тебе что — нибудь? Сказки, легенды?

— Скажи… о себе… — шепчу я.

* * *

Лили с бабушкой переехали в город из деревни, бабушка сказала, что они должны будут учиться жить тише воды ниже травы, как все люди. Бабушка поступила на службу горничной в дом богатых господ, жалованья им хватало на оплату клетушки да разве что на еду. Самой Лили бабушка попросту запретила работать, отправив девушку в школу и на курсы мастериц при монастыре.

Лили сколько раз твердила бабушке, что хочет пойти работать, так им будет легче, тем более в школе все гораздо младше нее. Лили недавно исполнилось 16 с половиной, а ее соученицам едва — едва минуло тринадцать, Лили высмеивали не только за ее возраст, но и за бедноту.