Книга Ведьмы кениграйха, страница 15 – Анна Ланг

Я видела, как сидящих на земле людей сбивали обжигающе ледяным напором воды из брандспойтов, я видела, как гвардейцы взяли в оцепление протестующих, которых по сравнению с вооруженными силами кенига оказалось не так много. Люди держали четки и пели молитвы, кричали о свободе, а их били и травили кенигсвардейцы.

Я встала рядом с пожилым мужчиной и хрупкой девчушкой, которую тот прижимал к себе. Я встречала стражей порядка и готовилась принять свою участь.

И я уж никогда не думала, видит святая Вильгефортис, что здесь, в порту, среди голодных замёрзших людей, всего лишь молящих о свободе, я встречу человека, который разбил мне сердце. Суровый знакомый голос приказал моим соседям:

— Убирайтесь отсюда, или вам не поздоровится!

— Нет, — тихо отвечал старик, держа меня за руку и прижимая к себе девочку.

Я закрыла их собой, и последнее, что мне запомнилось, перед тем, как меня накрыла тьма — это циничное презрение в глазах Карла фон Бауэра и обжигающий поток ледяной воды.

Когда Лили встретится с Кларой, она начнет рассказывать Кларе историю своей жизни.

Все события в жизни Лили происходили за несколько лет до встречи с Кларой

Лили Грюненвальд тихо шла по неприветливым монастырским коридорам и пыталась отогнать нерадостные мысли. Им с Францем нужно будет обязательно уехать, Маргарите сейчас как никогда нужно единение с природой, но на кого она оставит лавку, кому продаст? В каждый сбор, тинктуру, микстуру Лили вкладывала магию души, но и оставаться уже было крайне непозволительно. Но об этом потом. Молодая женщина задала вопрос усталой монахине, петляющей по коридорам:

— Сестра Мария — Француаза, а к кому мы идём? И … позвольте мне проявить любопытство, а что же все — таки произошло? Я приехала к вам незамедлительно, как только узнала, что требуется моя помощь. Столько пострадавших…

Монахиня устало присела на резной деревянный сундук, стоявший под факелом.

— Лили, дорогая моя, ты знаешь, я была всегда против всех этих бирок, деления людей на чистых и нечистых. И ведь людям жить не давали, работать, есть, без этой… — монахиня сплюнула под ноги, удивив Лили. — хлебной карты.

Мнимая чистота крови не может быть подтверждена родством на много поколений, а перед Господом нашим мы все равны.

Неудивительно, что горожане решили устроить бунт. Жители забаррикадировали порт, подожгли баррикады и пытались дать знать власть имущим, сколь несправедливо введение всех этих аусвайсов.

К моей глубокой печали, наместник не стал терпеть самоуправство толпы, и отправил на подавление бунта кенигсвардию. Хотя, милая моя Лили, подавлять там было совершенно некого — измученные женщины, дети, старики, отцы и матери семейств.

Сестра Мария — Француаза, расчувствовавшись, взяла Лили за руки, утерла внезапно заслезившиеся глаза полой сутаны и продолжила свое горькое повествование.

— Господь не оставит тебя за твою доброту к пострадавшим, лекарь заломил столько, а откуда у прихода деньги, пожертвований — то с каждым разом всё меньше и меньше, только натуральным хозяйством и держимся.

— Я ничего особенного не сделала, — уверила сестру Мария — Француазу Лили. — С людьми все благополучно, я дала им успокаивающих трав — душица, мята, мелисса, плакун — трава и разрыв — трава сделали свое дело, поспят и на следующейутро будут новехонькие. А на ушибы и ссадины наложите корпию с арникой и лисьецветом, все пройдет за считанные дни.