Книга Ведьмы кениграйха, страница 18 – Анна Ланг

— Вот закончишь курсы, — твердила бабушка, — устрою тебя к портнихе, будешь работать как порядочная кенигсфройляйн.

Вот и сегодня Лили с неохотой собирается в школу. Девушка смотрит, как бабушка пьет сильно разбавленный кофе с цикорием и морщится. Женщина скучает по арабским зернам,которые нынче днём с огнём не сыщешь, а ячменный напиток лишь отдаленно похож на кофе.

— Лили, собирайся в школу, — говорит бабушка, видя, как внучка мнется и нарочито медленно расчесывает медные косы.

В холщовый мешок летит тетрадь из грубой бумаги, сухая полента, карандаш. Строгое суконное платье совсем не похоже на красивые наряды, которые носят одноклассницы Лили. Ни тебе рукавов фонариком, ни бархата, ни кружев, лишь грубая мешковатая ткань, которая бесформенно висит на девушке.

— Ба, пожалуйста, я не хочу! Давай я буду тебе помогать! Я самые грязные кастрюли перемою, даже чердак в порядок приведу, если нужно.

Девочки в школе обязательно будут над Лили смеяться.

— Детка, послушай меня. Я знаю, что тебе не нравится новая школа, но, чтобы выжить, нам нужно находиться среди людей, вести себя как люди. Ты помнишь, что произошло в деревне? Ты должна учиться, и не только читать и писать, но и мастерству шитья. Не забудь после школы, у тебя занятия у монахинь.

Внучка согласно кивает и уходит учиться. Жизни. Монахинь она ненавидит ещё больше школы.

В школе Лили еле высиживает историю — больше нет красивых повествований о том, как Боженька сотворил мир, нужно учить про скучных полководцев, про Македонского, который сумел обмануть греков. Совсем скоро класс доберется до римлян и учительница будет восторженно рассказывать, как кениг успешно строит третий Рим.

Лили терпеть не может и занятия гимнастикой, все ее одноклассницы лихо маршируют, славят кенига, а Лили бегает с трудом. Учительница вечно называет Лили неумехой, чем вызывает громкий смех соучениц Лили.

Перемена тоже не приносит девушке радости. Девочки ее дразнят дылдой, смеются над сухим куском кукурузной каши, который бабушка даёт ей с собой на обед.

— Хаха, нищенка, ты у какого пугала наряд украла!

— А поленту наверное, в свинарнике взяла!

— Чего с нее взять, она наверное из жёлтого дома сбежала, вон какая великовозрастная, — насмешничают девочки.

Лили гордо задирает нос и знает, что на них нельзя обращать внимания. Лили знает, что и заклятиями в людей кидаться тоже нельзя, даже чесоткой, даже несварением желудка. Так Лили провела ещё один мучительный день в школе для молодых волчиц, именно так кениг называл молодое поколение.

После школы Лили спешит на занятия рукоделиемв монастыре, и эти занятия тоже не приносят ей радости.

Скажите на милость, что за удовольствие тыкать иголкой с ниткой в кусок ткани, натянутый на пяльцы? Монахини не учат почти ничему, вечно ругаются, хотя, казалось бы, сестрам Божиим следует быть воплощением смирения. У разновозрастных учениц на ткани почему — то получается то, что показывают монахини — и цветы из ниток, будто живые, и аккуратные швы, а кто — то даже вышивает, да так гладко и ровно, что диву даёшься.

Сегодня Лили не выдерживает, девушка, поддавшись грустным мыслям, в очередной раз путает нитки и у нее вообще не выходит ничего путного. Воспользовавшись моментом, когда сестры отвлеклись на вопросы более взрослых учениц, каким же должно быть приданое, Лили тихонько покидает курсы. Она обязательно туда вернётся, ради бабушки, но не сегодня.