Книга Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки, страница 47 – Лилия Тимолаева

— Идём, — сказал он.

— Я не брошу их на льду, — я кивнула на Аглаю и остальных, стоявших за границей инея, напряжённых, злых, мокрых.

Кайрен взмахнул рукой. Ледяная граница распалась тихо, как дыхание. Аглая тут же рванула к нам.

— Элария! — рявкнула она. — Ты с ума сошла?! Он тебя…

— Он меня не тронет, — сказала я, хотя сама не была уверена. — Он… заключил сделку.

Аглая посмотрела на Кайрена так, будто хотела плюнуть ему в лицо, но понимала цену.

— Сделку, — повторила она. — С драконом.

— Лучше сделка, чем могила, — ответила я.

Феликс подошёл ближе, кашляя от холодного воздуха.

— Милорд, — сказал он дерзко, — если вы правда собираетесь “поговорить” с гильдией, то начните с того, что перестаньте давать им ваши склады.

Кайрен повернул голову.

— Складов у гильдии нет, — сказал он.

Феликс усмехнулся:

— Тогда откуда у них “соль снежника”?

Кайрен не ответил. Но я увидела: вопрос попал туда, куда надо.

— Тарна к лекарю, — бросил он “Снежным”, указывая на рыбака с обледеневшим плечом. — Немедленно.

Тарн попытался возразить, но “Снежные” уже подхватили его под локти.

— Я сам дойду! — прорычал Тарн.

— Дойдёшь — умрёшь, — отрезала Аглая. — Заткнись и живи.

Тарн выругался, но послушался.

Кайрен посмотрел на меня:

— Ты идёшь.

— Я иду, — сказала я. — Но Рин — со мной. И если кто-то попытается забрать его из моих рук…

Кайрен наклонился ближе, и от его дыхания на щеке у меня выступил холод.

— Тогда ты умрёшь быстрее, — сказал он спокойно. — Не угрожай тем, что и так происходит.

Я стиснула зубы.

— Тогда не заставляй меня, — прошептала я.

Он отстранился.

— Поздно.

Его дом в Морозном Рейде был не дворцом и не хижиной. Каменный, строгий, без украшений — как будто самому дому было стыдно быть красивым. Внутри пахло чистотой, холодом и чем-то металлическим. Я всегда думала, что металл пахнет инструментом. Здесь металл пах властью.

Меня провели в комнату, где горел камин, но даже огонь в нём казался дисциплинированным: не плясал, а работал.

— Сядь, — сказал Кайрен.

— Я не собака, — отрезала я, но опустилась на край кресла, потому что рука уже дрожала не от злости, а от слабости.

Рин сидел рядом, прижавшись ко мне плечом. Он смотрел на стены так, будто они могут в любой момент сомкнуться.

— Воды, — сказалКайрен, и слуга принёс стакан.

Я взяла воду, дала Рину сначала — маленькими глотками.

— Не спеши, — шепнула я. — Пей, как дышишь.

Рин послушался.

Кайрен наблюдал. Не вмешивался. Но я чувствовала его взгляд, как холодный свет.

— Ты умеешь лечить, — сказал он наконец.

— Я умею не давать людям умирать, — ответила я.

— Это одно и то же, — сказал он.

— Нет, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Лечить — это про причину. Не давать умирать — это про то, что у тебя под рукой. Иногда это огневика, иногда — ступка, иногда — чужая злость.

— И иногда — моё имя на печати, — сказал Кайрен.

Я не ответила.

Он протянул руку.

— Дай запястье.

— Не приказывай мне, — сказала я.

— Тогда попроси, — сухо ответил он.

Я хотела укусить его словами. Но рука снова кольнула ледяным ожогом — и белая линия словно шевельнулась вверх.

— Чёрт, — прошептала я и протянула руку.

Кайрен взял моё запястье так, будто держал тонкий лёд над пропастью. Его пальцы были холодные — но этот холод не убивал. Он удерживал.