Книга Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки, страница 74 – Лилия Тимолаева

Я молчала. И думала: бумаги под платьем. Тонкие листы. Если они полезут — найдут. Если найдут — Кайрену нечем будет бить. Значит, мне нужно выиграть время. Не героизмом. Ядом. Я умею это слово — без романтики.

— Хотите документы? — спросила я.

Он прищурился.

— Наконец-то.

— Тогда дайте мне воды, — сказала я. — Я не говорю, когда язык как щётка. И развяжите одну руку. Я не могу достать, если я связана.

Молодой сделал шаг вперёд.

— Она хитрит.

— Разумеется, — мужчина с перстнем улыбнулся. — Но пусть. Мне интересно, насколько хитра.

Он кивнул молодому.

— Воды. И ослабь правую. Только чуть. Если рванётся — оторвёшь пальцы вместе с лентой.

Молодой с явным удовольствием щёлкнул пальцами, и лента на правой руке стала слабее. Не свобода — возможность.

Мне дали кружку воды. Холодной.

— Тёплой нет? — спросила я.

— Вам не положено тепло, — сказал мужчина с перстнем.

— Тогда хотя бы дайте мне умереть от уважения, — пробормотала я и сделала глоток.

Вода стекла в горло и принесла одну вещь: ясность.

— Хорошо, — сказала я, опуская кружку. — Я скажу.

Он замер, почти удовлетворённый.

— Но сначала вы скажете мне имя, — добавила я.

Мужчина засмеялся тихо.

— Вы не в положении торговаться.

— Я всегда в положении торговаться, — ответила я. — Это моя профессия. Я торгуюсь с болезнью. И иногда выигрываю.

— Имя, — повторил он, будто пробуя. — Зачем?

— Чтобы знать, кого ненавидеть, пока замерзаю, — сказала я.

Его улыбка стала тоньше.

— Ненависть — плохое топливо, миледи. Оно быстро заканчивается.

— У меня запас большой, — сказала я.

Он молчал секунду. Потом произнёс спокойно:

— Вы не услышитеимени. Но вы услышите предложение.

— Угу.

— Вы подписываете признание, — сказал он, — что вы украли документы, пытались отравить герцога и распространяли незаконные смеси. В обмен мы оставляем ребёнка живым. И… — он посмотрел на мою руку, — мы выключим печать. На время.

Я сглотнула. Вот оно. Не “устранить аптекаря”. Гораздо удобнее: сделать меня источником всех бед и держать Кайрена на поводке через общественное мнение.

— А герцогство? — спросила я тихо.

— Герцогство останется в правильных руках, — ответил он. — В руках тех, кто не устраивает балаганы на дворе.

— В руках тех, кто травит людей, — сказала я.

Он пожал плечами, будто речь о погоде.

— Люди всегда умирают. Вопрос — кто управляет их страхом.

Я посмотрела на него и поняла: с такими не спорят о морали. С такими спорят только фактами.

— Я не подпишу, — сказала я.

— Тогда ребёнок умрёт, — сказал он ровно.

— Тогда вы не успеете получить герцогство, — сказала я так же ровно. — Потому что если ребёнок умрёт, Кайрен сожжёт ваш порядок вместе с вами.

Мужчина с перстнем чуть прищурился.

— Вы переоцениваете его чувства, миледи.

— Я не про чувства, — ответила я. — Я про кровь. Вы сами сказали: семейная болезнь.

Он замер. Впервые — настоящая пауза, не театральная.

Потом дверь открылась.

Вошёл третий — стражник в сером. Канцелярский. И по тому, как он дышал, я поняла: он бежал.

— Лорд… — начал он.

— Что? — резко спросил мужчина с перстнем.

— Совет уже в зале, — выдохнул стражник. — Герцог пришёл. И… он требует…

— Он требует её, — сказал мужчина с перстнем, не спрашивая.

— Да, — стражник кивнул. — И ребёнка привели тоже. Герцог сказал: “Судить будем при мне”.