Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 63 – Лилия Тимолаева

Мир на секунду стал тихим.

Совсем тихим.

— Что значит “нет”? — спросила она.

— Значит, был у сарая. Потом должен был отнести дрова на задний двор. Марта решила, что он у Ардена. Грета — что на кухне. Я — что в конюшне. А его нигде нет.

— Сколько времени?

— Никто не знает точно. Полчаса. Может, чуть больше.

Елена уже шла к двери.

Сердце грохотало так, будто кто-то бил изнутри кулаком по рёбрам.

Не Тиль.

Только не он.

Мальчишка-тень. Мальчишка, который молчал больше, чем говорил. Который таскал дрова, чинил щеколды, шнырял по дому так тихо, будто сам вырос из щелей в этом трактире. Который стал частью дома раньше, чем она успела это признать.

Не просто помощник.

Свой.

Семья — та странная, неровная, собранная из обломков северная семья, которую она не заказывала, но уже успела полюбить так глубоко, что даже не заметила, когда это произошло.

— Тиль! — крикнула она, вылетая в зал.

Пусто.

Только Марта у лестницы, уже с испуганным лицом. Грета с побелевшими губами. Освальд у двери. Арден, слишком бледный, но уже на ногах. И снег за окнами.

— Двор, — отрывисто сказал Кассиан за её спиной. — Бран, конюшня. Освальд, ворота и тракт. Арден, остаётесь внутри.

— К чёрту, — отрезал тот.

— Это не просьба.

— А я, кажется, уже говорил, что не люблю…

— Хватит! — сорвалась Елена.

Все замолчали.

Она стояла посреди зала, с руками, ледяными до боли, и понимала только одно: это и есть главный удар.

Не дом.

Не бумаги.

Не пожар.

Тиль.

Потому что в стену можно вбить новые брёвна. Бумаги можно оспорить. Склад можно отбить. Но если у неё забрали ребёнка, ставшего частью дома, — это уже не война за тракт.

Это удар туда, где больнее всего.

— Они знали, — тихо сказала она.

Никто не переспросил.

Все поняли.

Знали, кого брать.

Не самого сильного. Не самого ценного на бумаге.

Того, кого она пойдёт искать, даже если придётся рвать Север руками.

Кассиан подошёл ближе.

Очень близко.

Но не коснулся.

— Мы найдём его, — сказал он.

Елена повернула голову.

И в её взгляде сейчас не было ни прежней горечи, ни почти-примирения, ни женской слабости.

Только ледяная, страшная ясность.

— Нет, генерал, — произнесла она. — Не “мы найдём”.

Она шагнула к двери.

— Мы вернём его.

И в этот момент на стойке, среди кружек и счётных книг, Марта вдруг заметила свёрнутую полоску грязной бумаги.

Никто не видел, когда её подбросили.

Елена развернула записку.

Всего одна строка.

Кривая. Спешная. Но вполне читаемая.

“Если хозяйка хочет обратно своего мальчишку — пусть к полуночи придёт одна к старому леднику за складом.”

Записка дрожала в пальцах.

Не от ветра.

От ярости, которая сначала подступила к горлу, потом ударила в грудь и только потом превратилась в ледяную ясность.

Если хозяйка хочет обратно своего мальчишку — пусть к полуночи придёт одна к старому леднику за складом.

Одна.

Разумеется.

Мужчины, которые не могут взять женщину силой, всегда пытаются взять её через тех, кого она любит.

Елена медленно подняла голову.

В зале стояла тишина. Не пустая — натянутая, как арбалетная тетива. Марта прижала ладонь ко рту. Грета побелела так, что её суровое лицо стало каменным. Бран уже не ворчал. Освальд смотрел на записку так, словно в ней было не несколько слов, а личное оскорбление всему Хельмгарду. Арден, всё ещё слишком бледный после раны, стиснул зубы. А Кассиан стоял рядом и ничего не говорил.