Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 65 – Лилия Тимолаева

Кассиан кашлянул в сторону, будто прятал звук, подозрительно похожий на очень короткий смех.

Елена не удержалась и посмотрела на него.

Не вовремя.

Потому что в этот миг в его глазах было что-то слишком живое. Тепло? Нет. Скореетяжёлое, мужское уважение к женщине, за которую он когда-то решал всё сам, а теперь видел — она сама держит вокруг себя людей лучше любого приказа.

И от этого стало опасно.

Слишком.

Она отвела взгляд первой.

К полуночи Хельмгард застыл.

Снег шёл мелкий, колючий, будто Северу нравилось делать всё сложнее. Туман у оврага лежал серой низкой полосой. Старый склад темнел громоздкой тушей у тракта. А за ним, ниже по склону, почти скрытый снегом и сорной кустарниковой линией, чернел старый ледник.

Елена шла туда, кутаясь в плащ, и чувствовала не страх даже.

Нет.

Страх — слишком мягкое слово.

Это было состояние, когда в крови остаётся только одна мысль: лишь бы успеть.

Лишь бы Тиль был жив. Лишь бы не ранен. Лишь бы не испугался слишком сильно. Лишь бы не решил, что его забыли.

Нет, не забыл никто.

Ни она. Ни этот дом. Ни весь Север, который теперь, видимо, и правда начал считать мальчишку своим.

У главного входа в ледник стоял один фонарь.

Слишком нарочно.

Слишком удобно.

Елена остановилась в нескольких шагах.

— Я пришла, — сказала она в темноту.

Тишина.

Потом послышался голос:

— Одна?

Рудгар Хольм вышел из-за фонаря, будто родился из его грязного света.

В сером меховом плаще, с той же нехорошей улыбкой, которую она уже успела запомнить. Рядом с ним стояли ещё двое. Один — широкоплечий, тот самый, что был у таверны в первую ночь. Второй — худой, нервный, с лицом человека, привыкшего прятаться за чужой силой.

Тиля не было видно.

Елена заставила себя не рвануться вперёд глазами.

Сначала говорить.

— Где мальчик?

— Жив, — сказал Хольм. — Пока.

— Если на нём хоть царапина…

— О, хозяйка, не надо начинать с плохого. Мы ведь здесь, можно сказать, по делу.

— У меня тоже дело. Вернуть своего мальчика и закончить вашу глупость.

Он усмехнулся.

— Вашего? Как быстро вы тут обросли собственностью.

— В отличие от вас, я хотя бы умею различать дом и добычу.

Его улыбка стала тоньше.

— Славная речь. Но, видите ли, положение у вас уже не то. Бумаги в управе. Пожар. Мост. Пропавший мальчишка. Слишком много неприятностей для одной женщины.

— И потому вы решили, что я испугаюсь?

— Нет, — сказал Хольм. — Я решил, что вы наконец станете разумной.

Из ледника донёсся слабый звук.

Будто кто-то ударил ногой по дереву.

Тиль.

Жив.

Елена почувствовала, как всё внутри на миг болезненно смягчилось, а потом сразу стало ещё жёстче.

— Что вы хотите? — спросила она.

— Документы, — ответил Хольм. — Старые бумаги дома Эйрн. Все. И отказ от претензий на складской двор и северную часть участка. Подписанный добровольно.

— И вы вернёте мальчика?

— Если настроение будет хорошее.

Она смотрела на него и почти физически ощущала мерзость этого человека. Не яркую злодейскую. Липкую. Торговую. Ту, которая всё переводит в цену и думает, что мир устроен так же.

— Вы плохо меня изучили, — сказала Елена.

— Наоборот. Достаточно хорошо. Вы слишком привязались к этому месту. К людям. К своей новой роли. А такие женщины предсказуемы: стоит взять кого-то из их маленькой семьи — и они готовы на всё.