Книга Кровавый Король, страница 117 – Элизабет Кэйтр

— Если тебе дорога твоя сестрица, то лучше вонзи кинжал в её сердце прямо сейчас. Иначе это сделаю я! — Изекиль приподнимает подбородок. — А если у неё нет сердца, янайдуего.

— Удачных поисков, — хмыкает Паскаль, чувствуя слепую ярость альвийки затылком.

Весёлый смех доносился из каждого уголка зала. Музыка не прекращалась ни на минуту, а над глубоким небом Первой Тэрры, словно по мановению волшебной палочки, зажигались звёзды. Как только естественное освещение завладело небом, свечи немного умерили яркость.

К концу вечера Эсфирь всё чаще была замечена в окружении Принца Пятой Тэрры. Он, словно ручной Цербер, отпугивал от неё посягателей на руку Советницы, пока король вёл светские беседы с соратниками и подданными.

— Совсем скоро мы отбываем…

Паскаль засовывает руки в карманы брюк, на камзоле образуются многочисленные складки, до которых ему, как обычно, нет дела.

— Сегодня? — тихо слово слетает с губ Эсфирь.

В этот момент, взгляд Видара, словно почувствовав переживания, находит среди круговорота лиц её разочарованные глаза.

— Мы не можем долго находиться здесь, — нервно поджимает губы Кас.

Брат и сестра смотрели на то, как невесомо кружили по залу Брайтон и Адель. Истинный пример короля и королевы, любящих друг друга.

— Понимаю… Кас…

Он переводит взгляд на Эсфирь, стараясь запомнить каждую эмоцию во взгляде. Уговаривая себя, что в ней есть чувства и, что она действительно переживает, а не делает вид. Старую привычку братьев нельзя было искоренить даже со столетьями — они всегда старались помнить её настоящую, маленькую, родную, с колотящимся сердцем.

Сердце Эсфирь сжимается, а грудная клетка затаивается в напряжении. Ей нельзя показывать эмоций. Нельзя компрометировать себя же, но…демон, как же она соскучилась по Паскалю, по Брайтону, по дому.

— Я… Кас, я…

— Я знаю, — он беспечно пожимает плечами, но кадык дёргается. Паскаль никогда не позволял сестре говорить о любви первой. Наверное, виной тому был страх столкнуться с её бессердечностью и отрешённостью. Страх осознать, что эта ведьма перед ним уже давно не та ранимаясестрёнка. — Я тоже, Эффи-Лу.

Оба понимали, что их родственнымсвязям приходит конец. О переписках и, тем более, встречах теперь можно забыть. Онапринадлежаладому Рихарда. Слыла неотъемлемой частью Первой Тэрры. Ни союзники, ни враги — вот реальная степень отношений. Незнакомцы, знающие друг о друге больше, чем самые близкие друзья.

— Эффи-Лу!

В поле зрения появляются Брайтон и Адель. Последняя тепло улыбается Эсфирь.

— Я была очень рада видеть тебя, Эффи!

В глазах королевы-консорта застывают слёзы, она хочет подорваться и стиснуть девушку в объятиях, как перед её отъездом сюда, но лишь протягивает ладонь. Повсюду шныряли зоркие глаза и остроконечные уши.

— И я, Ади!

Семейная кличка — единственное, что осталось ведьме. И, демон знает, она постаралась вложить всё тепло, на какое только способна, в несчастные три буквы её имени.

Эсфирь крепко пожимает ладонь в ответ. В коротком рукопожатии сосредоточились все переживания обеих.

— Эффи-Лу, послушай меня внимательно, — начинает Брайтон, получая предостерегающий взгляд от Паскаля. — Чтобы ни случилось, прошу тебя, помни, что семья от тебя не отрекалась. Мы есть у тебя. Даже, если нам придётся быть по разные стороны понимания. Мы — твоя семья.