Книга Кровавый Король, страница 93 – Элизабет Кэйтр

Зачем он здесь — и сам понять не мог. Мельком увидел яркие волосы ведьмы, и вот уже час наблюдал за спектром отчаяния на её лице. Первые минуты он искренне хотел поблагодарить за спасение — оно казалось каким-то чудом, не меньше. Почему та, что ненавидит всем своим нутром — ныряет за его шкурой, не умея плавать? Почему так отчаянно пытается спасти, не считаясь с самым огромным страхом своей жизни? Последующиеминуты он пытался разгадать её, ровно до тех пор, пока она не обратилась к нему. В сердцах. С таким отчаянием, будто он лично зарезал родителей или веками подвергал пыткам.

Сейчас же — разноцветные глаза буквально горели ненавистью к нему. Только ненависть эта была другой, совсем не той, что раньше. Не леденящей. Не обжигающей. Сердечной.

— Благодарить не буду. Это не лучший опыт для нас обоих, — хмыкает Эсфирь.

Она напряжённо наблюдает за тем, как Видар жёстко улыбается, ставя книгу на полку.

— Я надеюсь, что это останется между нами. Все тайны, которые мы узнали.

— Как ты там говорил? Рассчитывать можно только на себя? Так вот, надеяться тоже.

— Я иногда подумываю отрезать тебе язык. На пару недель. Может, тогда ты начнёшь соблюдать установленные правила обращения? — Видар медленно приближается к столу ведьмы. — Потом его восстановлю, — он садится рядом с ней. — Как новенький будет.

— Личные границы. Слышал о таких?

— Не думай, что мне приятно находиться так близко к тебе.

— Начинаю подумывать, что у короля шизофрения.

— Ты стала моей Советницей…

— Но не наложницей. Отодвинься.

— Не надейся на мою постель, хотя я понимаю, что тебе хочется…

Сапфиры искрятся опасными огнями, каким-то тёмным желанием. Эсфирь требуется минута, чтобы понять, что «тёмное желание» — отражение её глаз.

— Безмерно, — томно выдыхает ему в губы.

Ледяная волна ненависти накрывает Видара с головой, он с трудом удерживает себя в руках, чтобы не сорваться на неё, в очередной раз. Особенно, когда пришёл вовсе не за руганью. Но тогда почему эти провокации сжигают до пепла её подвиги?

— Я продолжу. — Видар презрительно окидывает её взглядом. — Ты теперьмояСоветница. Формально, конечно, станешь послеПосвящения. Я должен обеспечивать твою безопасность, как ты мою. Вот это, — он бесцеремонно одёргивает разрез на воздушном салатовом платье, оголяя чёрный участок кожи. — И это, — рука скользит по шрамам на оголённой спине. — Должно исчезнуть.

— Это делает меня живой…

— И разрушает твою идеальность. А тот, кто не идеален — слаб. Слабый же не может защитить сильного.

— Поэтому ты прячешь свои отметины на теле? — хитро щурится Эсфирь.

— Вы, — рычит Видар.

— Но я всё равно вижутебяс ними.

— Лишь потому, что это моё упущение, — хмыкает Видар.

— «Упущение»? — Эсфирь внимательно всматривается в доступные взору участки кожи короля. Чёрные иероглифы, узоры, картинки, мелкие шрамы — всё ещё жили на теле короля. — Я не буду залечивать себя.

— Хорошо, — губы короля плотно смыкаются.

Жёсткой хваткой он притягивает ведьму к себе так близко, что она снова оглушена его биением сердца. Жар тела дурманит прохладную кожу.

Хриплый шёпот врезается в ухо, а сама она застывает в сильных руках. Откинуть Видара от себя с помощью магии не составило бы огромного труда, но рассудком руководила душа. По телу разливается тепло: кожа регенерировала, снова становясь мягкой, гладкой и бледной. Более ни одного шрама не украшало её прекрасное тело.