Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 14 – Элиан Вайс

Я медленно поднялась, стряхивая крошки с подола. Крем противно лип к пальцам.

— Спасибо за чай, — сказала я ровным голосом. — Очень познавательно.

— Ты уже уходишь? — удивилась Вивьен. — А мы так хотели с тобой поболтать! Правда, девочки?

— Правда! — закивали те.

— Обязательно поболтаем в другой раз, — пообещала я. — Когда я буду в более… подходящем виде.

Я поклонилась (чисто автоматически) и направилась к двери. В спину мне неслись смешки и приглушённые комментарии: «Смотрите, как идёт! Деревенщина деревенщиной!», «А платье-то, платье!», «И эту собираются за принца отдать? Позорище!»

Я вышла в коридор и прислонилась к стене. Дыхание перехватило. Не от обиды — от злости. Яростной, бешеной злости, которая требовала выхода.

— Лилиан! — Мэйбл подскочила ко мне. — Что случилось⁈ Вы вся мокрая! И в креме! Они что…

— Потом, — отмахнулась я. — Пошли в комнату. Надо переодеться.

— Но переодеться не во что! — напомнила Мэйбл.

— Значит, буду в мокром. Пошли.

До комнаты мы добрались без приключений. Я скинула испорченное платье, Мэйбл обтерла меня влажным полотенцем. Я надела ночную рубашку и залезла под одеяло, хотя за окном ещё было светло.

— Лилиан, может, я управляющему скажу? — предложила Мэйбл. — Чтобы наказали их?

— Кого? — усмехнулась я. — Первую фрейлину королевы? Да управляющий сам перед ней на задних лапках ходит.

— Тогда что делать?

— Ждать, — ответила я, глядя в потолок. — Ждать и готовиться. У них — власть и положение. У меня — голова и мечта. Посмотрим, кто кого.

* * *

Я задремала под вечер, утомлённая переживаниями. Провалилась в тяжёлый, без снов, сон, из которого меня вырвал грохот в дверь.

— Лилиан! — раздалось снаружи. — Открывай!

Я села на кровати, пытаясь сообразить, сколько времени. За окном было темно. Горела одна свеча, оставленная Мэйбл.

— Кто там? —спросила я хрипло.

— Это я! Генри! Открывай, говорю!

Я похолодела. Принц? Ночью? Пьяный, судя по голосу?

— Ваше высочество, уже поздно, — сказала я громко. — Приходите утром.

— Утром⁈ — Он захохотал. — Я хочу сейчас! Открывай, кому сказано! Я твой жених, имею право!

Грохот повторился. Дверь жалобно скрипнула, но выдержала — здесь всё строили на совесть.

Я вскочила, лихорадочно соображая. Что делать? Открыть — и что тогда? Он пьян, рядом никого, слуги наверняка подкуплены или просто боятся вмешиваться. Если он войдёт…

— Эй, ты там, мышь! — заорал Генри. — Думаешь, я не знаю, зачем пришёл? Мы с ребятами поспорили, что я оседлаю эту деревенщину до свадьбы! Не подведи меня!

Поспорили. Они, видите ли, поспорили на меня. Как на лошадь. Как на вещь.

Ярость, копившаяся весь день, выплеснулась через край. Я схватила кувшин с водой, стоящий на умывальнике (вода была холодной, я проверяла), подошла к двери и отодвинула засов ровно настолько, чтобы просунуть руку.

— Ваше высочество, — сказала я ласково, — вы точно хотите войти?

— А то! — Он попытался толкнуть дверь, но я держала.

— Тогда ловите подарок.

Я просунула кувшин в щель и опрокинула его. Ледяная вода вылилась на принца с головой. Он взвыл, отшатнулся, и я захлопнула дверь, задвинув засов.

— Ты!.. Да я тебя!.. — заорал он, но в голосе уже слышалось больше шока, чем злости.

— Что вы, ваше высочество? — крикнула я через дверь. — Я всего лишь освежила вас. Жених ведь не должен приходить к невесте пьяным и вонючим, правда? Приходите утром. Трезвым. И с цветами. Тогда и поговорим.