Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 31 – Элиан Вайс

— Ваше высочество, — сказала я весело, даже не думая кланяться. — Снова к нам? Заблудились? Так я могу проводить до большой дороги. Тут недалеко, всего-то полдня пешком через лес. Правда, там медведи, но для вас, я думаю, они сделают исключение.

Генри замер, разглядывая меня. Глаза у него становились всё больше, рот приоткрылся, брови полезли на лоб. Кажется, он ожидал увидеть рыдающую девицу в разодранном платье, которая бросится ему в ноги с мольбами о прощении. А не… это.

— Ты… — выдохнул он. — Ты в чём?

— А это, — я сделала пируэт, демонстрируя наряд со всех сторон, — моя новая коллекция. Весенне-полевая. Называется «Баронесса на стройке». Нравится? Могу вашему портному порекомендовать, он таких нашивёт — закачаетесь. Особенно если ему сказать, что это последний писк столичной моды.

Генри побагровел. Краска залила его холёное лицо от ворота до корней волос.

— Ты что себе позволяешь⁈ — рявкнул он так, что стражники за его спиной переглянулись. — Ты невеста принца! Ты должна…

— Быть в восточном крыле, тихо сидеть и не отсвечивать? — перебила я, приподнимая бровь. — Знаю-знаю, мне Вивьен уже подробно объяснила. В красках, с пирожными и чаем. Только вот незадача: я больше не невеста. У меня бумага от короля есть. Так что ваше высочество может экономить дыхание. Оно вам ещё пригодится, чтобы Вивьен объяснять, почему вы опять вернулись ни с чем.

— Бумага! — Генри сплюнул на землю, что в принце смотрелось особенно мерзко. — Думаешь, я поверю, что отец отпустил тебя просто так? Ты что, ему тоже воду на голову вылила? Или, может, в постель прыгнула?

Я похолодела внутри, но вида не подала. Только пальцы крепче сжали молоток.

— Не угадали, ваше высочество, — я улыбнулась, но глаза мои, наверное, стали как лёд. — Я ему правдусказала. Про вас и вашу любовницу. Про восточное крыло. Про то, как вы собирались надо мной издеваться. Про то, что ваш сын и наследник — безвольная кукла, которая позволяет своей шлюхе управлять собой. Король, знаете ли, не любит, когда его кровь позорит корону. Даже если эта кровь — его собственный сын.

Генри дёрнулся, как от пощёчины. Он даже побелел — так, что веснушки (у него были веснушки, я только сейчас заметила) выступили на носу отчётливыми пятнами.

— Ты… ты посмела говорить с королём обо мне⁈ — прошипел он, и в голосе его было столько ярости, что стражники снова переглянулись.

— А почему нет? — я пожала плечами с показным равнодушием. — Он мой будущий… хотя нет, уже не будущий. Бывший родственник, можно сказать. Мы с ним мило побеседовали. Он даже, кажется, проникся. Сказал, что я правильно делаю, что бегу из этого змеиного логова.

— Ложь! — взвизгнул Генри, и голос его сорвался на фальцет. — Всё ложь! Ты врёшь! Ты… ты никто! Деревенщина! Тварь!

— Хотите проверить? — Я достала из-за пазухи документ, который уже показывала в прошлый раз, и развернула его. — Вот, с печатью. Королевской. Читайте. Только руки вытрите, а то вспотеете от злости, чернила размажете.

Я протянула ему бумагу. Он схватил её, жадно пробежал глазами по строчкам, и лицо его вытянулось. Вытянулось так, что стало похоже на морду обиженного хорька.

— Этого не может быть… — пробормотал он, перечитывая снова. — Он не мог… зачем? Зачем ему это? Ты же… ты же нищая! Ты же…