Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 73 – Элиан Вайс

— Лилиан, — Мэйбл догнала меня на крыльце, когда я вышла глотнуть свежего морозного воздуха. — Вы гений! Просто гений! Они в полном восторге! Графиня сказала, что обязательно вернётся и всем друзьям расскажет, и мать её тоже! Говорят, что ещё никто так о них не заботился!

— Спасибо, Мэйбл, — я обняла её. — Ты тоже молодец. Рыба была отличная, несмотря на… на этот маленький нюанс.

— Несмотря на, — засмеялась она, утыкаясь носом мне в плечо.

Мы стояли на крыльце, смотрели на яркие, крупные звёзды, высыпавшие на чёрном небе, и чувствовали себя абсолютно, бесконечно счастливыми.

— Знаешь, — сказала я, глядя в небо, — кажется, у нас действительно получается.

— Получается, — согласилась Мэйбл. — Ещё как получается.

Из-за угла дома выскочил Пашка в сопровождении своей вездесущей ватаги мальчишек. Они запыхались, щёки горели румянцем.

— Лилиан! Лилиан! А правда, что у нас теперь отель? Настоящий? И гости будут приезжать? И мы им помогать будем? Лодки подавать? Рыбу ловить?

— Правда, — я потрепала его по вихрастым волосам. — Будете. Если хорошо себя вести и слушаться старших.

— Ура! — заорали мальчишки хором и, подпрыгивая, умчались обратно в темноту, распугав тишину звонкими голосами.

Я рассмеялась, проводила их взглядом и пошла в дом. Завтра будет новый день. Новые заботы, новые гости, новые, неизбежные проблемы. Но сегодня — сегодня была маленькая,но самая настоящая победа.

И это было прекрасно.

После отъезда первых гостей я рухнула без сил, даже не раздеваясь, прямо поверх покрывала. Тело гудело от усталости, но в голове, как заводная, крутилась одна и та же мысль: «Получилось».

Два дня после их отъезда пролетели как один миг. Мы с Мэйбл, Кузьмой и мальчишками жили в каком-то трудовом угаре. Наводили идеальный порядок, драили каждую половицу, конопатили щели, которые я проглядела при первом осмотре, и чинили покосившиеся перила на веранде — их угораздило сломаться именно в этот заезд. Кузьма ворчал, что «баловство это всё, отели разводить, когда кругом работы непочатый край», но я видела, как довольно он потирает руки, когда у нас что-то получалось. Мэйбл носилась с тряпкой и ведром, командуя мальчишками, которые помогали таскать дрова и воду. Мы то и дело переглядывались, обсуждая, как сделать следующий заезд ещё лучше: может, поставить на тумбочки по свечному фонарику? Или заваривать для гостей тот самый травяной сбор, который так хвалила супруга купца?

А потом Кузьма принёс письмо. Настоящее, запечатанное сургучом. Гости не просто уехали — они прислали весточку. Восторженную, с кляксами от счастливых слёз (так и было написано), с благодарностями за «атмосферу настоящего лесного уюта» и обещанием вернуться весной уже с большой компанией. Мы читали его вслух, наверное, раз пять, передавая друг другу, как реликвию.

— Лилиан, ты гений, — сказал Эрик, когда я зачитала письмо в сотый раз, сидя вечером на крыльце. Он подошёл незаметно и сел рядом. — Я всегда это знал, но теперь убедился окончательно. Ты создала место, где людям хочется быть счастливыми.

— Это не я, это мы, — привычно отмахнулась я, но на душе потеплело от его слов. — Мэйбл, Кузьма, мальчишки… все старались.

— И ты, — он осторожно, словно спрашивая разрешения, взял мою руку. Его пальцы были тёплыми и чуть шершавыми. — Ты — главный организатор, вдохновитель и двигатель. Без тебя ничего бы не было. Это твоя заслуга, Лили. Твоя.