Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 75 – Элиан Вайс

— Чего не можешь? — прошептала я, хотя и так знала ответ.

— Быть просто рядом. Просто ждать у моря погоды. Просто делать вид, что мы коллеги и друзья. Я схожу с ума каждый раз, когда вижу тебя. Каждую ночь думаю о тебе. Твои глаза, твой смех, то, как ты хмуришься, когда считаешь доски… Я…

Он не договорил. Резко встал, подошёл ко мне и протянул руку. В его глазах горело такое отчаянное желание и такая нежность, что у меня перехватило дыхание.

— Иди ко мне.

Я поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я знала, что это случится. Знала и до ужаса боялась. Боялась этой близости, боялась снова потерять себя, боялась, что это разрушит всё, что мы построили. Но когда он обнял меня, прижимая к своей твёрдой груди, страх начал таять, уступая место чему-то первобытному и правильному.

— Эрик…

— Тш-ш-ш, — он прижал палец к моим губам, останавливая. — Не надо слов, Лили. Никаких слов. Только ты и я. Только сейчас.

Он поцеловал меня — не жадно, не торопливо, а невероятно нежно и осторожно, будто я была сделана из тончайшего стекла, которое можно разбить одним неловким движением. И я ответила. Всем своим существом, всей накопившейся за эти месяцы тоской по нему. Я прижималась к нему, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, зарываются в волосы, гладят шею, оставляя за собой дорожки мурашек.

— Ты такая красивая, — прошептал он, отрываясь от моих губ на секунду, чтобы перевести дыхание. Его глаза горели в полумраке. — Самая красивая женщина на всём белом свете.

— Я в рабочем платье, перепачканном смолой, и без косметики, — усмехнулась я, чувствуя,как слёзы счастья подступают к глазам.

— Ты прекрасна, — повторил он с той серьёзностью, которая не допускала возражений. — Всегда. В любом виде.

Он легко, будто я ничего не весила, подхватил меня на руки и понёс наверх, в мою комнату. Лестница скрипела под его шагами, но я ничего не слышала. Я прижималась к его шее, чувствуя, как бьётся его пульс, вдыхая запах дыма, дерева и чего-то неуловимо мужского, родного, и с каждой секундой понимала всё яснее — это правильно. Это именно то, чего я хочу на самом деле, чего боялась себе признаться.

В комнате горела только одна свеча, оставленная мной с вечера. Мягкий свет метал тени по стенам. Эрик аккуратно опустил меня на кровать и встал рядом, глядя сверху вниз. В его взгляде не было торжества победителя, только благоговение и безграничная нежность.

— Я люблю тебя, Лилиан, — сказал он просто, без тени пафоса. Так говорят о чём-то само собой разумеющемся, как о том, что солнце встаёт на востоке. — С первого дня, как увидел тебя на стройке. Ты стояла там, с молотком в руках, с сажей на щеке, и спорила с Кузьмой так, что искры летели. И я понял — всё. Пропал.

— Я тебя тоже, — выдохнула я, и эти слова, наконец произнесённые вслух, освободили меня от последних оков страха. — Тоже с первого дня. Я просто боялась себе в этом признаться.

Он улыбнулся той своей редкой, открытой улыбкой, от которой у меня подгибались колени, и начал медленно, с бесконечной нежностью, расшнуровывать моё рабочее платье. Я помогала ему, путаясь в завязках его рубашки, касаясь пальцами горячей кожи его груди, плеч, спины. Каждое прикосновение отзывалось во мне вспышкой.