Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 77 – Элиан Вайс

— Я не знаю, — честно призналась я, чувствуя, как страх снова поднимает голову. — Я не планировала… я так долго думала только об отеле. Я боялась, что если позволю себе влюбиться по-настоящему, то потеряю себя. Растворюсь. Стану просто чьей-то женой, а не собой.

— Ты не станешь, — твёрдо сказал он, и в его голосе была такая непоколебимая уверенность, что мне захотелось в неё поверить. — Ты слишком сильная, слишком цельная для этого, Лилиан. Ты и в браке будешь строить свои отели, командовать мужиками на стройке, писать дерзкие письма королю и спорить с Кузьмой до хрипоты. А я буду рядом. Не надоедать, не командовать, а помогать, поддерживать и любить. Быть твоим тылом.

Я смотрела на него и понимала, что он прав. С ним, в его присутствии, я чувствовала себя не слабее, а сильнее. Он не пытался меня затмить или переделать. Он принимал меня целиком — со всеми моими амбициями, страхами и странностями.

— Я не готова ответить тебе сейчас, — сказала я, чувствуя, как от этих слов у меня сжимается сердце. — Правда не готова. Слишком много всего навалилось. Но я… я обещаю тебе подумать. Серьёзно подумать.

— Хорошо, — он улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли разочарования. Только тепло и бесконечное терпение. — Это уже победа. Огромная победа.

Мы ещё долго лежали, обнявшись, глядя, как солнечный свет медленно ползёт по стене, превращая пылинки в воздухе в золотые искры. Мне было хорошо, спокойно и немножко страшно от этого счастья. А потом в дверь бесцеремонно забарабанили.

— Лилиан! — звонкий голос Мэйбл разрезал нашу идиллию, как нож. — Ты там жива? Лилиан! Там это… гости новые приехали! Трое! Какие-то важные, наверное, из города! Что делать?

Я вздохнула,чувствуя, как реальность властно врывается в мою жизнь. Села на кровати, натягивая одеяло на грудь.

— Работать, — ответила я, и в моём голосе уже появились привычные командные нотки. — Сейчас иду. Скажи, пусть пока в гостиной располагаются, чай горячий поставь.

Эрик поймал мою руку, которую я вытаскивала из-под одеяла, чтобы встать, и притянул к себе, поцеловав.

— Иди, хозяйка. Командуй. А я пока посплю ещё немного, если ты не против. Надо же мне восстанавливать силы для помощи тебе.

— Валяй, — я чмокнула его в нос, чувствуя, как улыбка сама растягивает губы, и выскользнула из комнаты, прихватив сброшенное вчера платье.

Надевая его в коридоре, лихорадочно приглаживая волосы, я думала о его словах. Жена. Семья. Настоящее, совместное будущее. Раньше это слово — «жена» — вызывало у меня внутренний протест и желание закрыться. Теперь же… теперь оно почему-то казалось тёплым и правильным. Как этот дом. Как его руки. Как этот новый, начинающийся день.

— Лилиан! — Мэйбл выскочила откуда-то сбоку и дёрнула меня за рукав, с подозрением оглядывая мой помятый вид и счастливое лицо. — Ты чего застыла как вкопанная? И чего лыбишься? Гости ждут! Там такие важные, с амуницией охотничьей, сразу видно — денежные!

— Иду я, иду, — я тряхнула головой, прогоняя остатки сна и грёз, и одёрнула платье. — Сначала работа, потом личное. Пошли встречать денежных гостей.

Но улыбка, счастливая и немного растерянная, всё равно не сходила с моего лица весь день. И когда я подавала завтрак важным господам, и когда договаривалась с ними о цене за дополнительные дрова, и даже когда Кузьма начал ворчать, что я витаю в облаках и неправильно посчитала доски. Я просто не могла её спрятать. Внутри меня, согревая сильнее любого камина, жило тёплое, пульсирующее чувство: этой ночью что-то изменилось навсегда. И это «навсегда» было прекрасным.