Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 79 – Элиан Вайс

— Или что она самозванка, — перебила я, и на губах сама собой заиграла медленная, хищная улыбка. Я почувствовала, как внутри разливается тёплая волна предвкушения. — Или что она украла документы настоящей Лилиан, а настоящая Лилиан мертва. И похоронена где-нибудь в лесу. Да, это хорошо. Это очень хорошо.

Я вскочила и заходила по комнате, но теперь это была не паника, а энергия охотника, напавшего на след.

— Ты поедешь туда. Немедленно. Возьми денег из моей шкатулки, возьми пару надёжных людей моего отца. Найди этого Крейна. Привези сюда, но тайно, чтобы ни одна живая душа не знала. Если он согласится подписать нужные бумаги — заплати сколько попросит. Если заартачится — припугни. Скажи, что мы можем сообщить его кредиторам, где он прячется. Угрозы тоже работают не хуже денег.

— Слушаюсь, леди Вивьен. — Милли поклонилась и выскользнула за дверь, как тень.

Я подошла к высокому напольному зеркалу в резной раме и посмотрела на своё отражение. Красивая. Ухоженная.Богатая. Глаза горят, щёки раскраснелись. И всё равно проигрываю какой-то оборванке, которая в своей прошлой жизни, говорят, вообще полы мыла?

— Ничего, — прошептала я, касаясь прохладного стекла кончиками пальцев. — Мы ещё посмотрим, кто кого. Вудсток не сможет защитить тебя от закона. А закон, когда у меня будут нужные бумаги, будет на моей стороне.

Через две недели Бартоломью Крейн сидел в моей гостиной, и от него несло так, что пришлось приоткрыть окно, несмотря на зимнюю стужу.

Это был жалкий человек. Лет пятидесяти, с опухшим от пьянства лицом, красным носом в прожилках и трясущимися руками, которые он всё время пытался спрятать. Одет в обноски, которые Милли купила ему по дороге, но они всё равно сидели на нём мешком. Глазки бегали по моей гостиной, жадно ощупывая хрусталь, позолоту, ковры. Идеальный инструмент.

— Леди Вивьен! — Он вскочил, едва я вошла, и залебезил, пытаясь ухватить мою руку, чтобы поцеловать. От него разило перегаром и потом. — Какая честь! Какая красота! Я слышал, вы первая красавица, но чтобы настолько… Просто богиня! Чем обязан такому счастью?

— Садитесь, господин Крейн. — Я брезгливо отдёрнула руку и указала на стул, сама же села напротив, в кресло. — У меня к вам дело.

Он сел, но продолжал ёрзать, как нашкодивший пёс, которому и страшно, и хочется.

— Дело? Для такой красивой леди — всё, что угодно! Хоть луну с неба!

— Ваша племянница, Лилиан Эшворт, — начала я без предисловий, — доставляет мне проблемы.

Крейн насторожился. Бегающие глазки на миг замерли.

— Лилиан? А что она? Я её лет десять не видел, если не больше. С тех пор как её мать… того… преставилась. Девчонка ещё совсем мелкая была, глупая. А что она натворила?

— Она объявилась, — жёстко сказала я. — И заявляет права на поместье Эшвортов. Поместье, которое по праву должно принадлежать вам.

Крейн моргнул. До него не сразу дошло.

— Мне?

— Вам, — я кивнула и пододвинула к нему по столу лист гербовой бумаги, искусно составленный моим стряпчим. — Как ближайшему родственнику по материнской линии. Вот документ, который подтверждает, что Лилиан недееспособна. Что она страдает помутнением рассудка с детства и не может управлять имуществом. В таком случае поместье переходит к вам, как к опекуну.

Глаза Крейна загорелись жадным, нездоровымогнём. Он протянул трясущуюся руку к бумаге, но прочесть ничего не мог — только водил носом.