Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 49 – Селина Катрин

Я отвернулась, обняла себя за плечи и подошла к перилам террасы. За время конгресса на улице стемнело, и сейчас Тур-Рин выглядел так, будто кто-то разлил по небу жидкое электричество. Мириады разноцветных огней горели на разных уровнях: в небоскрёбах, на рекламных дронах, в иллюминаторах флаеров, пронзающих воздух над головами. Эта планета не знала, что такое сон.

Где-то вдалеке со стороны изнанки звучала музыка — тяжёлый бас с одного уровня накладывался на этническую мелодию с другого, создавая диковатый, но странно гармоничный шумовой коктейль.Со стороны площади Золотого Сечения — элитной области близ космопорта — лилась арфа. И всё это диковинным образом сочеталось друг с другом.

— Красиво здесь, правда? — спросила я, спустя некоторое время и вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью.

Позади раздался громкий фырк.

— Как может быть гнильё красивым?

— Гнильё? — Я повернула голову, чтобы убедиться, что не ослышалась.

Кассиан Монфлёр опёрся руками на тонкую металлическую перегородку и повторил:

— Гнильё, конечно. Вот там, — он мотнул рогатой головой в сторону, — целая улица с борделями, где девицы торгуют телом. Там — подпольный клуб, где гуманоиды получают деньги за избиение. Правее и за углом — игорное заведение, которое наживается на больных существах с игроманией. Вся эта планета — рассадник мерзостей. Всё, что не гнильё, — фальшь. Взять хотя бы сам Дворец Науки. Сколько кредитов угрохано на мероприятие, а их, между прочим, можно было бы направить на лечение нуждающихся. Леди Фокс, вам самой-то не противна та мерзость, которой вы занимаетесь?

Я посмотрела на мужчину рядом и мысленно покачала головой. Цварги всегда были максималистами по натуре… Их мир делится на чёрное и белое.

И ведь не объяснишь, что Тиарейн Вэл'Массар провёл медицинский конгресс единственным возможным образом. Да, он мог бы провести его на родной планете — Миттарии, — где каждый чих облагается налогом и пространство для мероприятия есть лишь в подводных городах. Но сколько гуманоидов не побоялось бы прилететь и провести часы под тысячами тонн воды, не имея жабр? Единицы. Господин Вэл'Массар мог бы попробовать организовать «Новую Эру» в более отдалённых и дешёвых районах изнанки Тур-Рина, без лишнего пафоса, но сколько бы тогда пришло гуманоидов на мероприятие? Было бы оно таким престижным? Сколько бы пожертвований собралось на самом деле?

Разве может простой инспектор с Цварга понять всё это?

— Да, медицина — это не только то, что принято называть этим словом, но ещё и индустрия, — ответила я, тщательно взвешивая слова. — Мы живём в такое время. Почему-то никто не жалуется, что на аукционах продаются картины, которые выглядят как мазня пятиклассника и стоят при этом десятки тысяч кредитов. Все понимают, чтоэто индустрия. Коллекционеры на Цварге, насколько мне известно, покупают такие, играя в игру «пускай найдётся дурак, который заплатит за это больше».

— Это не так!

Теперь уже я фыркнула и посмотрела не без иронии.

— А ещё цена не вздувается искусственно, да-да, конечно. Музеи Цварга не создают ажиотаж и не кичатся полотнами давно умерших художников, а крупные компании не передаривают полотна музеям, уменьшая при этом подоходный налог и списывая в декларацию огромные суммы на якобы пожертвования. На вашей планете царит всё то же самое, что и здесь, только прикрыто симпатичной вывеской. Но всё это — индустрия.