Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 56 – Селина Катрин

Заинтригованная, я быстро провела дезинфекцию, послушно надела медицинский халат, спрятала волосы под шапочку и зашла в лабораторию. По центру длинного металлического стола возвышался ярко-красный стандартный органо-консервационный термоконтейнер, а над ним в воздухе мерцала полупрозрачная объёмная голограмма печени. Она не была ужасной. Ужасно было то, как она была извлечена.

Границы… рваные. Порванные, словно хищник вырвал орган из тела, а не хирург извлёк его скальпелем. Местами — следы грубых зазубрин, куски тканей — обглоданные, с обрывками сосудов и волокон. Словно кто-то выгрыз её зубами.

Затошнило.

«Я пришлю за вами машину. И подарок, конечно же. Ожидайте. Пригласить такую роскошную женщину на свидание без подарка — моветон».

— А вот, стало быть, и букетно-конфетный период в лице Хавьера Зерракса, — пробормотала я тихо и вышла обратно в коридор.

— Печень жизнеспособна?

— Да.

— Следы некроза?

— Отсутствуют.

— Тогда посмотри лист ожидания нулевиков, кто ждёт трансплантации и кому подходит орган, назначь операцию как можно скорее.

— Но…

— Оливер, чем скорее, тем лучше. Ты же знаешь.

[1] О том, как устроен Храм Фортуны и что именно он собой представляет, подробно рассказано в книге «Генетика любви».

Кассиан Монфлёр

Все эльтонийки — стервы. Даже одно имя этой малинововолосой — Эстери — звучало как «стерва». Фамилия — Фокс — била в цель как стрела. Резкая, мощная и неотвратимая. Зубы сводило, стоило только подумать об этой леди.

Она бесила, причём страшно. Она совершенно точно знала что-то важное о смерти сестры или покрывала ублюдков, которые её убили, но отказывалась говорить хоть что-то об Одри. Я чувствовал это. И как брат, и как цварг с развитыми резонаторами. «Новая Эра» фактически ни на йоту не продвинула меня в поисках убийц, но, как назло, заставила чувствовать себя помешанным на этой женщине.

Я ведь пришёл на конгресс работать. Вынести выводы, добыть информацию, составить отчёты. А вместо этого — сплошной хаос. Сначала взгляд выцепил эту женщину в вечернем платье — и реальность поплыла. Мозг выкинул фортель и отключился от происходящего. А потом — та долбаная терраса с Хавьером.

Эстери оказалась слишком холодной для честной женщины и слишком сексуальной для безгрешной. Её поведение, взгляды на жизнь, бизнес, косвенные факты, которые я смог накопать на те дела, которые она проворачивала в своей клинике, — всё буквально кричало о том, что эта женщина опасна. Ведь не дадут же прозвище «Кровавая Тери» эльтонийке, которая белая и пушистая, как кролик, верно?

И тем болезненнее мне было осознавать, что Эстери Фокс не вызывает у меня той степени омерзения, которая, по логике, должна была бы возникнуть. С самого первого взгляда на эту женщину организм мастерски меня подставил. Нет, я отдавал себе отчёт, что, наверное, слишком давно не посещал райский дом и надо просто сбросить пар, чтобы перестать видеть в Эстери в первую очередь женщину, а начать воспринимать её как подозреваемую, но… Но увы, отдавать себе отчёт, как следует поступить, и так поступить — разные вещи. Ко всему, рядом с этой эльтонийкой у меня ещё и резонаторы начали с ума сходить.

И это даже не метафора.

Её бета-колебания пахли… не духами. Нет. Не привычными цветочками, не приторными женскими ароматами, а чем-то сбивающим с толку. Она пахла, как будто кто-то соединил стерильность чистейшегохирургического блока со сладкой карамелью и тёмным ликёром. Убаюкивающе. В основе было что-то едва уловимо горькое, как в дорогостоящем седативе, разведённом до гомеопатической концентрации, и уже поверх — лёгкая, почти фоновая волна чего-то искристо-пряного, дурманящего разум и одновременно до мурашек вкрадчивого и волнующего.