Онлайн книга «Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1»
|
Эмоции Эстери Фокс пахли так, как, наверное, должна пахнуть женщина, способная уговорить тебя отдать ей сердце — буквально. А потом хладнокровно пришить его другому пациенту, если потребуется. Если бы запах мог иметь текстуру, то её аромат был бы как скальпель: металлический, идеально отполированный, с пугающей остротой. Такой не прикасается — рассекает. Проникает в подсознание без анестезии, точно, метко, навсегда оставляя линию. Лечит. Или калечит. Всё в руках хирурга. Я переложил несколько электронных бумаг, которые Гектор заботливо переслал на Тур-Рин, словно напоминая: «Цварг — ваша основная планета, а не эта светящаяся яма с моральной энтропией». Сенаторские обязанности, как оказалось, за пределами родины никто не отменял. Только собрался наконец прочитать резюме по законопроекту о регулировании ввозимых препаратов, как в дверь постучали. — Да-да, входите. — Это я, — отозвался знакомый женский голос. Найрисса появилась в дверях моего номера. Её по-девичьи тонкую фигуру облегало лёгкое струящееся шёлковое платье цвета айсберга — очевидно, она уже приготовилась к вечерней прогулке. Мой номер имел двухуровневую структуру: на нижнем, где я как раз занимался делами, находились кабинет и гостиная с панорамным видом на Золотую Площадь Тур-Рина и парк поющих фонтанов. Тут же располагалась рабочая поверхность, уставленная проекционными дисплеями и заваленная кипой документов — как сенаторских, так и по делу моей сестры. Найрисса задержалась на пороге, вглядываясь в материалы на столе. — Я тебя не сильно отвлекаю? — спросила она осторожно и почти сразу поправилась: — Мы просто… договаривались сходить в иллюзион. Я нашла хороший недалеко от отеля с отличными отзывами. Точно. Иллюзион. Я ведь сам зачем-то ляпнул, что тур-ринские отличаются от наших — у них больше открытых каналов сенсорного восприятия, меньше ограниченийпо стимуляции, полная имитация погружения в виртуальную реальность. Найрисса тогда загорелась как фитиль. Я сообразил, что за целую неделю после конгресса так и не уделил ей внимания. Хотя обещал сводить. Чёрная дыра… так заработался, что забыл! — М-м-м… Я прикинул, когда смогу выгрести из своей работы, чтобы освободить вечер: прочитать три новых законопроекта на Цварге, поставить подписи на паре десятков договоров, а также проверить финансовый след донорского фонда для «Фокс Клиникс». Выходило, что никогда. — Я на следующей неделе планировала возвращаться на Цварг. Там так скучно… Я понимаю, что ты занят, но отец строго запретил мне выходить из отеля без сопровождения. А с тобой — безопасно и… приятно. — Найрисса мило улыбнулась, а меня окатило волной вины. «Из-за тебя, Кассиан, девушка целую неделю сидит в четырёх стенах безвылазно!» — укорила совесть. Я хорошо помнил, как Одри тяготилась тем, что ей приходится согласовывать каждый чих как чистокровной цваргине и «драгоценности нации». — Давай тогда сегодня, — выдал я, подумав, как будет здорово закрыть все рабочие каналы и хотя бы час ни о чём не думать. Ни о поставках препаратов, ни о поправках в законопроектах… …Ни об одной малинововолосой дамочке с розовой кисточкой на хвосте. — Правда? А во сколько? — Лицо гостьи тут же просветлело. Тёплые цветочные бета-колебания коснулись резонаторов. |