Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 2 – Селина Катрин

Та понятливо закивала, но вместо того, чтобы завалить меня кучей вопросов о мужчине — а я по глазам видела, ей хотелось! — огорошила:

— Босс! Пока вас не было, мне тут юристы звонили…

— И? — Я направилась в ординаторскую, чтобы поменять намокший под мелким дождем халат.

— Тиарейн Вэл’Массар умер этой ночью.

В первую секунду до меня не дошло. А потом… я замерла как вкопанная.

«У меня редкая форма фибросистемного распада. Ксаттарийская деструкция тканей. Мой мозг ещё стабилен. Личность сохранена. Но телу осталось не очень много. Часть моих органов будет пригодна и после смерти. Некоторые — в идеальном состоянии».

— Он завещал своё тело вам, леди Фокс, — сказала Софи, отводя взгляд и явно чувствуя себя неуютно. — В момент смерти рядом с ним находились профессиональные сиделки, его сразу же поместили в специализированный портативный контейнер и… послали нам. Собственно, господин Вэл’Массар… то есть его тело прибылок заднему входу. Что с ним делать?

Голова разболелась, я чувствовала, как на меня валятся и валятся новые проблемы, словно кто-то распахнул шлюз в безвоздушный космос и впустил хаос. Я сбросила туфли и медленно опёрлась на дверной косяк ординаторской. Холодная ткань халата противно прилипла к запястьям.

— У нас ведь нет морга… — тихо произнесла Софи.

Ну да, я всегда дорожила своей репутацией, и смертельные исходы у нас — редкость. Опять же, если гуманоид был болен настолько, что не мог выкарабкаться, то мы вызывали планетарную службу и представителя Системной Полиции, а тут хранить надо…

— Давай в лаборантскую, — немного подумав, сказала я.

— Хорошо, — помощница с готовностью и, как мне показалось, облегчением согласилась. — Вам бы поспать, босс, фактически вторые сутки на ногах. Ваша дочь в стабильном состоянии в медицинской капсуле. Никаких срочных дел больше нет, всё остальное потерпит сутки точно.

Я рассеянно кивнула.

— Да-да, сейчас переоденусь в сухое и поеду домой.

Не успела я договорить, как ординаторскую внезапно залило алым пульсирующим светом. Сирена завыла так резко, что буквально разрезала виски. На электронном табло, установленном у двери, вспыхнул код: «3.19/1».

«Дробь один» означало высший приоритет, пациент находится при смерти. Времени — считанные секунды. «3.19» — номер палаты.

Я вылетела из ординаторской как была — босиком и в мокром халате, даже не вспомнив о сменной обуви. Пока бежала по коридору, сердце бешено билось в груди, уже прокручивая список пациентов, у кого могли быть осложнения. В эту ночь после перестрелки к нам поступило множество цваргов: кто-то с ранениями от бластеров, кто-то просто с обширными ожогами, был один с переломами. Что могло пойти не так?! У них же фееричная регенерация! Думай, Эстери, думай!

У цваргов относительно «сложная» кровь, многим пришлось доливать условно-универсальную... Неужели это несовместимость донорского материала? Гипоксия, шок, отторжение?

Лифта ждать не стала — он медленный — бросилась на лестницу. Софи еле поспевала за мной. Первый этаж, второй, третий… Теперь палаты — первая, вторая… восьмая… девятнадцатая! Около входа уже толпился весь медперсонал«Фокс Клиникс». Медбратья и сестры шарахнулись, когда я, не снижая скорости, влетела в девятнадцатую.

И только тогда поняла: пациент не цварг.