Книга Вольтанутая. От нашего мира - вашему, страница 12 – Вера Платонова

Лязг оружия, крики людей, шипение и рёв диких кошек. Я вскакиваю на ноги и не понимаю, куда бежать или прятаться.

Подхватываю шаль-паутину, сую ноги в когтистые тапы и выскакиваю через второй ход и тут же вваливаюсь обратно, потому что путь перекрыт. Домашнее мурло завалило в снег здоровенного мужика, оглушительно мурлыча топчется по нему своими мощными лапами и тычется усатой мордой в лицо, иногда недовольно урча и прикусывая жертве плечико. Неподалёку от них два долгоборода дерутся с несколькими налётчиками.

Гхарры выглядят так, будто кто-то решил скрестить разбойников с ёлочными игрушками и очень увлёкся процессом. На них тёмные, жёсткие кожанки, унизанные серебристыми шипами, а лица разрисованы синей краской — полосами, иногда просто неаккуратными пятнами.

Домашнее мурло тем временем явно вошло во вкус. Оно уже не просто топчется по поваленному мужику, а с азартом перекатывает его лапами, как клубок пряжи, и время от времени пофыркивает.

— Вот же… — бормочу я, пятясь.

Слева кто-то с воем проносится мимо шатра. В снег падает копьё, следом за ним — долгобород. Ныряю обратно в шатёр. Сердце колотится, как у корлика. Зарываюсь в шкуры прямо с головой и стараюсь не дышать.

— Здесь была. Здесь была. Убийца че-бу-раш-ки. Лунгарик сам видел, Лунгарик сам видел, — слышу я голос Лунгарика-Шкуры.

Вот вишенка-обиженка! Сдал меня каким-то гхаррам. Только зачем им я? Тоже с женщинами напряжёнка?

— Ну и где? — спрашивает приглушённый и вкрадчивый голос, от которого мурашки бегут по спине. — Где пришлая, долгоборррод?

— Здесь была, здесь была, — повторяет тот, испытывая терпение гхарра. — У Автолика была слюха. У Лунгарика ни одной. Немного обидно, немного обидно. Лунгарик нашёл убийцу че-бу-раш-ки…

— Я это уже слышал, тупой ты анкхарыар! — выходит из себя первый. Слышится звук удара и оханье, что-то тяжёлое падает почти на меня и придавливает локоть сверху. Хороший же я сапсан! Себя не могу вытащить из передряги.

— Ищите! — командует гхарр кому-то.

— Нашли, нашли! — кричат.

Как? Уже? Пугаюсь я, пытаясь аккуратно ввинтиться ещё глубже, но это уже невозможно.

— Вот! Вожака взяли! С золотой боррродой!

Слышу, как Толик хорохорится:

— Гульбивые хумлаки! — обзывается он на них по-долгобородски.— Толпой нападают, толпой нападают! Один на один до успячки. Давай?

— Где она, Автолик? — спрашивает вкрадчивый.

— Лунгарик! Урсявый верчигрыз! — продолжает пыхтеть Толик, который видно уже знает, что без предателя не обошлось.

— Автолик, я не люблю повторррять дважды, — угрожающе шепчет гхарр. — Где пришлая? Слюха, по-вашему. Убийца че-бур-раш-ки.

— Чего надо? Чего надо? — отвечает ему вопросом Толик.

— Где она? — выходит из себя шептун.

Глухой звук удара.

— Опять ноф! — взвывает Толик.

У меня самой нос заболел! Что же делать, он там из-за меня страдает, а я здесь отлёживаюсь.

— Где прришлая, Автолик? Или мы сломаем не только твой нос. Я лично буду выдирррать из твоей золочёной бороды по клоку. Всем известно, что вам боррродёнки дороже жизней.

И мне становится очень не по себе. Теперь его мало того, что убьют, так ещё и рассекретят! Лежать дальше в шкурах вдруг кажется совсем мелким и стыдным. Не по-сапсаньи. Какая-то я шкурная попаданка, получается! Сердце колотится, ладони мокрые, а внутри будто кто-то щёлкает тумбочкой. Раз — и всё. Хватит.