Книга Вольтанутая. От нашего мира - вашему, страница 41 – Вера Платонова

— Тише… тише… — говорю я.

Он всхлипывает.

Дым над нами немного прореживается полосами чистого воздуха.

— Всё хорошо… — продолжаю я. — Мы не чудовища.

Он дрожит.

— Мама…

— Я знаю. Это больно.

Я осторожно глажуего по голове, так же как он только что показывал.

— Всё хорошо. Никто тебя не обидит.

Он делает судорожный вдох.

Толик кашляет, согнувшись пополам.

Я продолжаю гладить седые волосы.

— Тише… Малыш… — говорю я мягко. — Всё уже хорошо.

Он постепенно перестаёт рыдать.

Всхлипы остаются, но становятся реже.

И вместе с ними успокаивается и дым.

Чёрный столб снова сужается, перестаёт рваться вверх и медленно возвращается к прежнему, тяжёлому, ленивому вращению. А затем и вовсе иссякает.

Туман вокруг поляны начинает рассеиваться.

Я осторожно выдыхаю.

Толик смотрит на нас так, будто только что пережил конец света. Впрочем, так оно почти и было.

— Анэстэзия… — выдыхает он. — Ты чуть не убила нас всех.

— Зато теперь он не плачет, — тихо отвечаю я.

Малыш всхлипывает ещё раз и смотрит на меня покрасневшими глазами.

— Ты… не чудовищи?

Мы возвращаемся. Только теперь нас не двое. Долговязый Малыш доверчиво идёт рядом со мной, а Толика опасается. Толик также при каждом удобном случае жужжит мне в уши, что от нового друга нужно держаться подальше.

— Он загубил больше жизней, чем ферритинитовые рудники в секторе Урус! — ворчит он.

— Он думал, что защищает себя и свою мать! Бедняга! — приглушённо спорю я.

Нам стоило немало времени и усилий, чтобы уговорить Малыша пойти с нами. Он боялся всего, и одна только мысль покинуть свою поляну приводила его в дрожь. Но и остаться снова в полном одиночестве он боялся не меньше. Да и мы не хотели оставлять его без присмотра, поэтому решили отвести к мудрым топскенам — пусть решают, что делать дальше.

Путём осторожных расспросов, а также сопоставив ответы бедняги с некоторыми фактами из рассказов Баард, мы с Толиком предположили, что Малыш родился у оригин. Но по какой-то причине мать не стала его оставлять: она бежала из селения и вырастила сына в одиночестве, внушив ему, что за пределами их убежища обитают страшные чудовища, которые мечтают похитить его и сожрать.

Мальчик оказался «очень таланти» и «одарёни» — так она приговаривала. Он сумел создать магическое средство защиты от чудовищ. То, что это средство едва не погубило всё живое на планете, их, по-видимому, не слишком заботило.

У Малыша вообще были серьёзные проблемы с понятиями «хорошо» и «плохо». Зависимый от единственного разумного существа, которое он видел в своей жизни — собственной матери, — после её смерти он сильно горевал. Эти приступы горя и вызывали огромные выбросы тумана.

Источник яда закрылся, оставив после себя дурно пахнущее углубление в земле.

По мере нашего путешествия обратно остатки едкого марева медленно расходились по воздуху, рассеивались, таясь теперь в оврагах и низинах. Но дышать уже можно было почти свободно.

Все растения, что длительное время находились под гибельным действием яда, выглядели плачевно: деревья — без листвы, с чёрной осклизлой корой, торчащие остовы почти до корней сгнивших кустарников, мутная бурая жижа вместо травы и мха. Теперь, когда плотная дымка не скрывала этого, куда ни глянь, перед глазами представала унылая картина.