Книга Нелюбушка, страница 81 – Даниэль Брэйн

Или был?

«Что теперь со мной будет, Любушка?» – спросила Надежда, проговорившись, что знала о смерти матери еще до того, как это стало известно всем. Но она могла подразумевать и другое – свое обезображенное лицо, жениха, спасовавшего перед трудностями, а может, и утраченную невинность, кто знал, было ли что, не было…

– Я начала новый роман! – встретила нас возбужденная Софья. Я даже не изображала заинтересованность – к чему, когда сейчас моя отстраненность получит объяснение. – У молодой графини сгорел дом… Как ваш дом, Любушка? Огнем не задело? Я хотела послать кого узнать, так представьте, вся дворня сбежала! Мартын и тот куда-то запропал.

– Дом сгорел, Софья, – ровно отозвалась я, вытягивая из тени Надежду, а та упиралась. – Мать погибла. Больше никто не пострадал. Но я вынуждена просить вас дать приют моей сестре хотя бы на время.

Софья остолбенела, но чем она поражена больше – известием о гибели соседки-помещицы, утратойнами дома или изувеченным лицом сестры? Софья постояла, нахмурилась, ахнула, прижала ладонь к губам.

– Мартын!

Старый мажордом явился почти сразу, что лишний раз убедило меня – прислуга предпочитает сидеть тише мыши, когда барыня приступает к творческому процессу. Мартын Лукич тонко разбирался в господских интонациях и распознал, что сейчас его зовут не для того, чтобы зачесть ему очередную главу или сыграть начало сюиты.

Отдав краткие и ясные распоряжения, Софья оттащила Надежду к столу, бесцеремонно рассмотрела ее раны. Я понадеялась, что она обучена какой-то элементарной медицине, в конце концов, аристократки развлекались тем, что ходили за больными, но Софья расстроенно села на соседний стул и посмотрела на меня, одними губами прошептав: «Настя».

Да, Настя. Но: я, прежняя Любовь, не знала, что Настя могла лечить, и это не удивило Агапку. Сестра же могла узнать о даре Насти, когда ходила за отцом.

Маленький Анатолий увлеченно пинал меня в живот, а кожу выше, на груди, жгли бумаги. Что, если смерть отца была такой же не случайностью, как и смерть матери, и что, если я смогу узнать это уже вот-вот?

– Бедная, бедная, – прошептала Софья, и глаза ее налились слезами. Я не подозревала в ней такой сильной эмпатии, но если вспомнить, через что прошла она сама?

Не потому ли она выкупила Настю – не для меня, а для себя. Чтобы не умереть, если вдруг – вдруг всегда случается, как правило – князь Убей-Муха явится, за ним не уследят, и Софья снова будет истекать кровью. Или она поверила, что я не дам ее никому в обиду? Так и есть, да, и снова «но» – беременная я способна лишь ударить насмерть.

Не то чтобы я исключала эту возможность. Такой, как князь, должен занять в аду свое место, есть тут ад или нет.

– Ваше сиятельство, вы Настю нашу купили, – произнесла Надежда, не поднимая головы. – Вы, может, не знаете, ваше сиятельство, но она водная ведьма. Она лечить умеет, дар у нее такой.

Я коснулась запястья сестры, и на что мои руки казались мне замерзшими, Надежда была холодна, как лед.

– Настя не моя больше, Надежда Платоновна, – Софья поднялась, переставила подсвечник подальше, так, чтобы свет не падал на сестру, я покачала головой – немыслимая деликатность, и если в этом веке учили такому, то жаль, что все утрачено. – Я подарила ее ЛюбовиПлатоновне, но, милая, у Насти нет больше дара.