Книга Белоснежка, страница 73 – Канаэ Минато

Ну скажите, какая может быть польза для компании, если я, неловкая в общении, буду приносить клиентам нечто, отдаленно напоминающее чай, – то, что Норико Мики заварила, просто залив гору заварки горячей водой? Попадись нам строгие клиенты – отругали бы нас обеих. Каждый должен быть на своем месте и делать то, что у него хорошо получается. Думаю, этого достаточно. К тому же, если у нас хвалили кого-то кроме самой Норико Мики, она тут же начинала выставлять этого человека в плохом свете. Так что, можно сказать, начальник сектора защитил меня, умеющую заваривать вкусный чай.

И благодаря этому мне до поры до времени удавалось скрывать от Норико Мики то, что было мне по-настоящему дорого.

В том, что Норико Мики стала выведывать разную информацию обо мне, виновата я сама. Хоть я и не пыталась с ней соперничать и специально не делала ничего, за что меня могли бы хвалить, однажды я сказала то, чего говорить не следовало.

Как-то раз я пошла выпить с коллегами, поступившими на работу в один год со мной. Во втором заведении – караоке-баре – Норико Мики, прислонившись к стене, заснула прямо на стуле. Видимо, ее слова на собеседовании – о том, что она плохо переносит алкоголь, – хоть и были сказаны не прямым текстом, оказались правдивыми: будучи уставшей, она частенько засыпала после одного бокала пива.

Там был и господин Одзава, молодой человек, поступивший на работу в один год со мной. Он посмотрел на лицо спящей Норико Мики и сказал:

«Она и правда красивая. Наверное, самая красивая из всех, кого я встречал в жизни».

Мужчины дружно согласились, а женщины, кроме меня, хоть и без особой радости, но все же сказали что-то вроде: «Ну да, лицо у нее красивое».

Лучше бы господин Одзава не обратил внимания на мою реакцию. Но нет, он специально обратился ко мне: «А вы что молчите, госпожа Сироно?»

Наверное, мне надо было каким-то образом выразить согласие и замять эту ситуацию, но я, в спокойной уверенности, что Норико Мики спит, взяла и сказала то, что думала на самом деле:

«Нет, самая красивая – моя подруга детства Юко».

И начала рассказывать, какой была Юко – Диана.

Черные блестящие длинные волосы, прозрачно-белая кожа, губы, как лепестки алой розы, – девушка, будто сошедшая со страниц сказки про Принцессу Белоснежку. Хотя в силу обстоятельств она стала затворницей, но все равно завораживает взгляд – даже если одета в растянутый свитшот…

Юко настолько красивая, что никакая Норико Мики с ней и сравниться не может.

Глаза у Норико Мики были закрыты, но, думаю, она тогда не спала и слышала все, что я сказала. Поэтому она решила наблюдать мной, чтобы найти способ рассчитаться за уязвленное самолюбие. А я как раз тогда влюбилась – узнав об этом, Норико Мики наверняка была так рада, что не могла сдержать улыбку.

«Госпожа Сироно, вы плохо относитесь к мужчинам?» – кажется, этот вопрос мне задала госпожа Маяма.

Не помню, чтобы я вела себя так, что можно было сделать подобный вывод. Впрочем, у меня не было желания во что бы то ни стало завести себе молодого человека, и я не бросалась признаваться в любви всем подряд. И не вела себя так, чтобы нравиться мужчинам, – не заискивала перед ними и не кокетничала. Так что неудивительно, что у людей сложилось такое представление обо мне.