Книга Просто конец света, страница 100 – Анна Кавалли

Щелк – вспыхивает пламя зажигалки, делает больно глазам. Огонь так странно освещает Рика, что синяки на коже кажутся черными, точно ночь съела половину его лица.

– Ты как? – хрипит он.

Хочу снова стать собой. Или хотя бы сделать вид, что я – все еще я. Вскинуть голову, показать, что держусь молодцом, что я выше страха и унижения, всего этого долбаного района. Что мне плевать.

Но не могу выдавить ни слова.

– Минутка героизма закончилась уныло, – Рик помогает Джен подняться и сплевывает черную кровь, спокойно и буднично.

Вдруг все меркнет. И Джен, и Рик, и пламя зажигалки. Снова вижу Существо, чувствую горячий запах его тел, слышу, как оно говорит десятком голосов. Желудок сводит спазмом, меня рвет – но облегчения не наступает. Я никогда не чувствовала себя виноватой, никогда в жизни. Кажется, что вся вина, которая была мне отмерена, прямо сейчас разлилась внутри ядовитой горечью.

Это я решила пойти к Существу. Повела Рика и Джен за собой. Подвела их и себя. С чего я вообще взяла, что лес правда хочет от нас борьбы? Разбудить живяков – это же бред, что‐то из глупой подростковой антиутопии. Надо было послушать Лису. Вырвать лес из сердца, тихо жить в районе, не высовываться и не лезть никуда. Но я не знаю как. Как, мать вашу, жить тут? Лисе удалось, а мне – навряд ли.

Земля плывет под ногами – чувство, что вот-вот провалюсь в зачарованную кроличью нору, прямиком в Страну чудес.

Кто‐то касается моей руки, зовет по имени, но я закрываю голову руками, кричу:

– Оставьте меня в покое!

Опять щелкает зажигалка, и я вижу Джен. Красные волосы сбились в один чудовищный колтун, окрашенный ржавыми всполохами крови.

– Что болит? Посмотри на меня, ну же! – Рик заглядывает в глаза.

– Хватит, не веди себя так, как будто все ок, не смей! – вскакиваю. Кажется, я вся – оголенный электрический кабель, не трогай – убьет на месте.

– Эй! Все в порядке, ни о чем не думай. Считай вдохи и выдохи, сосредоточься на дыхании, хорошо? – Рик говорит со мной мягко, как с ребенком. – Сейчас очень важно успокоиться, поверь…

Долбаный односмертничек и его вечные «успокойся». Неужели он не понимает?

– Успокаиваться нельзя, никому из нас нельзя! До вас что, не доходит?! – перевожу взгляд на Джен, потом на Рика и снова на Джен. – Нельзя так жить! В этом чертовом районе нельзя жить! Тут у всех врожденный брак, рано или поздно – хоп, и вырубается сердце, и человек едет головой! Тут в каждом сидит по живяку, в каждом!

– С чего ты взяла, что… – начинает Рик, но я не хочу слушать. Я знаю, что он скажет, вернее, не знаю точно что, но знаю как. Рик попробует быть рациональным, успокоить и снизить градус драмы (его любимые словечки), но я не хочу, мать вашу, этот градус снижать.

– Посмотрите на нас. Мы – часть одного большого несчастья. Мы – такие же, как дворовые, просто нам не повезло быть при этом живыми. Но вы двое, – показываю на Рика и Джен, – уже смирились с этой жизнью, да? Просто живете себе и ждете, не случится ли чудо, не заберет ли нас лес, не спасет ли он нас. У меня плохие новости: нет, не спасет. Никто нас не спасет, кроме нас самих. А мы… – всхлипываю, – а мы просто глупые дети.

– Дети? Мы? – слышу смешок Рика.

Джен делает шаг навстречу, поднимает руки, будто сдается, умоляет: