Книга Просто конец света, страница 115 – Анна Кавалли

«И ты. Если позволишь». Вот что я хочу сказать – но мама уже исчезла, вместо нее – снова биологическая. Она усмехается – и пламя зажигалки гаснет.

Темнота снова затапливает нас с головой. Пахнет грозой и холодом, усмехается, говорит голосом биологической:

– А я тебя предупреждала. Помнишь, что я сказала однажды? Женщины в нашей семье прокляты. Мы – огонь, сжигающий глупых мотыльков. Мы обречены на одиночество.

– И что мне делать?

– Плюнь. Не извиняйся, не пытайся никого вернуть и больше ни к кому не привязывайся. Будь как я. Никто не разобьет сердце, если у тебя его не будет, – звучит как пафосная цитата из паблика в ВК. Рик бы рассмеялся, если бы услышал такое. Съязвил, насмешливо приподнял бровь и… – Хватит ныть, – приказывает темнота голосом биологической. – Давай подбери сопли: слезы – пустая трата времени. Да и у тебя есть дела поважнее – например, убрать кухню так, чтобы все сверкало. Зажги свечи – и за дело.

Стена между нами крепка и восстанавливается автоматически.

Потухшие свечки, почерневшие розы, два мокрых плюшевых медведя и кукла Барби в подвенечном платье – вокруг могилы Кати нечто вроде языческого алтаря. Надгробия еще нет, на темном кресте, пахнущем сосной, – ламинированная фотография. По одну сторону от Кати – бабка Меланья, по другую – отец. Гранитный дядя Свет застыл, положив руку на каменный байк. Смотрит на меня пустыми глазами без зрачков, сверху вниз. Не то жалеет, не то насмехается. Отец Кати будто спрашивает: зачем пришла?

Говорят, пролитая кровь соединяет навсегда, а убийцам свойственно приходить на могилы своих жертв. Много чего говорят.

Пальцы немеют от мороза, едва гнутся, достать телефон получается со второй попытки.

Знаю, ты злишься

прости меня прости меня прости меня

Каменный дядя Свет не сводит с меня глаз, кажется, еще чуть-чуть – и расхохочется в лицо. Мертвая Катя на фотографии улыбается. Знает, что победила. Что в тот вечер, в тот чертов вечер, когда она умерла, я запустила программу самоуничтожения. Что все было ради Керы. Что все было зря.

Черт, Кера, почему? Почему ты не появилась? Не вырвалась из Кати? Не проснулась? Не вернулась ко мне?

Почему?

Пинаю гранитного дядю Света, бью кулаками, еще, еще и еще, боль от едва заживших костяшек расходится по телу электричеством, но мне плевать – слышишь? – плевать!

Если бы ты не исчезла, не растворилась в воздухе вот так, без прощаний и объяснений, не утонула в Кате, не отдала ей свое тело, свою жизнь, свое сердце, все воспоминания – наши воспоминания, черт, наши! – я бы сейчас была в Гнезде, я, ты и Рик – были бы в Гнезде, и все было бы как раньше!

Кровь стучит набатом в висках, тело горит. Надеюсь, ты тоже горишь заживо. Хоть бы ты никогда не обрела покой, и та сторона сожрала бы твою душу без остатка, и от тебя бы осталась только одна бескрайняя темнота, бессильное ничто, совсем как от меня – сейчас, и…

Что я несу? Черт, в кого я превращаюсь?

Падаю, колени сквозь джинсы влажно морозит снег.