Книга Просто конец света, страница 117 – Анна Кавалли

Катя не читает «заумных книжек» и не общается со «скучными занудами». Нетрудно догадаться, с какими именно, – ведь стоит встретиться с ней взглядом, как она отворачивается.

Катя встречается с Русланом, целуется с ним в коридорах, в классах, в раздевалках, в Пьяном дворе. Катя с Русланом – «идеальная пара», «соулмейты», «принц и принцесса района» (подчеркни нужное и попробуй не блевани от отвращения).

Катя похожа на главную героиню диснеевского мультфильма: все время улыбается и напевает, у Кати в глазах – ни дикого огня, ни лесной темноты, только безмятежная пустота.

Катя ниже, чем Кера, худее, чем Кера, тусклее, чем Кера. Катя настолько не Кера, что от одного ее вида – мутит.

Когда умирает близкий, живяки утешают себя тем, что смерть – только начало. Билет в бессмертие, бесконечное «долго и счастливо». Мол, смерть сама себя истребляет в момент, когда приходит, она – последний враг, босс в финале игры, Волан-де-Морт, которого Гарри обязательно победит, иначе – никак.

Словом, делают вид, что смерть для всех значит одно и то же, что смерть для всех одна и та же.

Но что на самом деле происходит с живяками в конце? Они исчезают? Перерождаются? Начинают сначала – снова, снова и снова, – пока наконец не становятся живыми, как мы?

Что произойдет с Керой, если она так и останется в Кате? Не знаю. Зато знаю другое: на той стороне нет ни одного живяка. А значит, Кате туда дороги нет. Если Кера не вернется, мы, наверное, больше не встретимся.

Никогда.

В Пьяном дворе заняты все лавочки, поэтому мы сидим прямо на земле: я – с сигаретой, Рик – с «Убийством Роджера Экройда». На футбольном поле Руслан гоняет с друзьями мяч, Катя наблюдает, подбадривает, даже пританцовывает, когда любимый забивает гол. Она как чирлидерша из американского сериала про подростков, идеальная главная героиня.

– Напомни, почему мы тут, а не в Гнезде? – Рик приподнимает бровь. – Ах да, точно. Мы сталкерим Катю. Всегда мечтал стать стремным фриком, когда вырасту.

– Прости, не смешно.

– Согласен, совсем не смешно. Ведь мы каждый день, с утра до ночи, только и делаем, что говорим о Кате, следим за Катей и сравниваем Катю с Керой, – Рик захлопывает книгу. – Знаешь, на что это похоже? На одержимость.

– Хочешь провести мне сеанс экзорцизма, братишка?

– Нет, просто думаю, что пора оставить Катю в покое. Кто знает, как мы бы себя вели и с какими бы мудилами встречались, если бы нас месяц пичкали черт знает чем в Стране чудес.

– Это что, новая порция офигительных советов в стиле «Забей, отпусти и забудь»?

– Нет, не надо забивать, отпускать и забывать. Надо взять себя в руки, успокоиться и заняться своей жизнью. Если Кера сама не вернется в ближайшее время – придумаем, что делать.

Не отвечаю – злюсь. На Рика, на всех, а больше всего – на себя. Между тем Катя целует Руслана, берет сумку и идет в сторону дома. Одна. Впервые за долгое время – без Руслана.

– Эй, ты куда? – Рик хмурится.

– Потом узнаешь, обещаю, – подмигиваю.

Иду за Катей. Когда она заходит в подъезд, проскальзываю туда вслед за ней, разворачиваю и прижимаю к стене:

– Сюрприз! Думала, сможешь вечно от меня бегать, да?

Мутный зеленый свет подъезда делает Катино лицо мертвенно-серым и пугающе чужим. Катя плачет, уверя-ет, что почти ничего не помнит про ту сторону, про лес и нас, что всю жизнь как будто провела во сне, а теперь наконец очнулась, что у них с Керой одно тело на двоих, но разные души и желания. Умоляет оставить ее в покое, упрашивает «не делать больно». Твердит, что надо поставить точку, отпустить Керу, дать ей умереть, она все равно уже не жилец.