Книга Просто конец света, страница 130 – Анна Кавалли

Словом, был так занят, что не обратил внимания на сирены пожарных машин. Ему было плевать. Он, как и я, не успел помириться с Лисой.

Что произошло со Скворечником? Никто точно не знает. Говорят, что в районе решили: раз конец света, значит, всё дозволено.

Что магазин ограбили, а потом сожгли, чтобы замести следы.

Что Лиса с матерью случайно оказались в кладовке и не смогли выбраться из горящего здания.

Что сгорела только Лиса, а мать спаслась.

Что на самом деле все было наоборот.

Что их обеих сожгли специально – за то, что «слишком часто раскрывали рот не по делу» и «поссорились с важными людьми».

Впрочем, какая разница, что говорят.

Подкидываю нож и ловлю, подкидываю и ловлю, подкидываю – Это просыпается, Это голодно, Это требует крови, – ловлю, подкидываю – Это плевать, что руки не зажили, что кожа от кисти до локтя покрыта багровой корочкой подживающих порезов, – ловлю, подкидываю – «пообещай, что попробуешь держаться?» – ловлю, подкидываю – Это посмеивается: «Думаешь, Джен теперь есть дело до твоих обещаний? До нас с тобой?» – ловлю, подкидываю – не успел помириться с Лисой, не успел, не успел, – ловлю, закатываю рукав, сжимаю лезвие и…

– Сорри, но видок у тебя просто адский, волчонок. Пришел поболтать с моим призраком?

Внутри что‐то оттаивает, и вдруг становится легче дышать.

Лиса улыбается, я улыбаюсь в ответ. Становится совсем не важно, как и почему мы поссорились. Лиса шутит про ведьм и костры инквизиции. Сообщает, что зашла попрощаться с магазином. Что они с матерью уезжают – после поджога не видят смысла оставаться.

– Думаю, в следующий раз нас с мамкой рил сожгут, – невесело смеется Лиса и вдруг спрашивает: – Скажи, волчонок, если бы из твоего праха можно было бы сделать пластинку и записать на нее одну песню, всего одну, какую бы ты выбрал?

Не задумываясь, отвечаю:

– Heroes Боуи.

Она играет в голове без плеера и наушников с той самой минуты, как я увидел Лису живой. Под Heroes, кажется, совсем не страшно умирать и одновременно отчаянно хочется жить. Заморозить самого себя в сегодня, в сейчас и остаться таким навсегда.

Джен в шутку сказала бы, как всегда, что Боуи – музыка для драматичных подростков. Я бы сделал вид, что не заметил иронии, я бы ответил… Что, например?

Черт. Надо запретить себе придумывать диалоги с Джен. Надо понять, наконец, что делать. Помириться с ней? Дать второй шанс? Вместе бросить вызов живякам и, может, – чем черт не шутит, да? – победить их? Неудачникам тоже иногда везет. Или вытравить из сердца и Джен, и Керу, и лес, забыть все и всех, уехать из района куда глаза глядят?

– Ты так смешно залипаешь, щелк – и выключаешься, – Лиса лукаво щурит желтые глаза. – Думаешь о своей подружке, да? Если бы не она – и не статья за похищение несовершеннолетних, – предложила бы тебе поехать со мной.

Молчим. Я не хочу жаловаться – сегодня точно не моя очередь это делать, – но вдруг говорю:

– Знаешь, кажется, я не такой взрослый и сильный, как мне казалось.

Выходит глупо и невпопад.

– А знаешь, что я думаю? Живяки в ярости. Особенно Орфеев и Ко. Вот почему они сожгли магаз. Отыгрались на мне. И, думаю, спонсор злости живяков – вы трое, – голос Лисы звучит весело, будто мы обсуждаем не поджог, а что‐нибудь легкое и даже радостное.