Книга Просто конец света, страница 131 – Анна Кавалли

Может, она надышалась дымом и начала сходить с ума? Кажется, все в этом районе рано или поздно начинают ехать головой.

– Какое счастье, что нам удалось довести их до белого каления! – усмехаюсь. – Теперь‐то, конечно, всё изменится. Ай да мы!

Лиса становится серьезной:

– А может, правда изменится.

Да что с ней сегодня такое? Что за внезапный оптимизм?

– Ты же сама говорила, что это невозможно. Что Кера – идиотка, пластмассовый мир победил и…

– А теперь говорю другое, волчонок. Чую пожар, понимаешь? Настоящий пожар, огонь до небес и треснувший от жара бетон, – Лиса обнимает меня так крепко, что перехватывает дыхание. – Если бы я была тобой, волчонок, я бы боролась за то, что мне дорого, до конца. Но я не ты, поэтому прощай, – целует в щеку и уходит.

Первое, что вижу, зайдя в квартиру, – чемоданы. Әни сидит в коридоре, раскачивается маятником из стороны в сторону, глаза красные, лицо болезненно бледное. Волоски на шубе щетинятся десятками тонких игл, мех серебрится празднично, почти торжественно.

Куда әни собирается, куда она вообще может… Черт.

С грохотом захлопываю дверь:

– Она никуда не поедет, ясно? Никакой Страны чудес.

Әни вздрагивает, смотрит испуганно, явно только что меня заметила. Биологический появляется в коридоре, усмехается:

– Давай обойдемся без трагедий в трех актах, Юрий. Тебе пришла повестка на допрос. И о всех твоих выкрутасах я сегодня от своего человечка в органах наслушался. Поверь мне на слово: о ней, – кивает в сторону әни, – скоро заботиться будет некому.

Что‐то холодеет в груди, разливается студеной водой по венам.

– Отойди от двери, будь мужчиной, – приказывает биологический.

Надо попробовать его остановить. В последний раз – попробовать.

– Не надо, Федечка! – әни вдруг кидается между нами, распахивает руки, будто пытается закрыть меня собой. – Не трогай мальчика! Он хороший, правда! Очень хороший! Пожалуйста, дай нам пять минуточек, всего пять! Мы поговорим с мальчиком один на один, и я сделаю что скажешь.

Биологический задумывается, переводит взгляд с меня на әни и с әни на меня, потом коротко кивает:

– Всего пять. Жду в машине.

Я даю ему пройти. Хлопает дверь. Әни поворачивается, смотрит ласково и печально:

– Так похож на минем улым, – касается щеки, прикосновение расходится мурашками по коже. – Нигә елыйсың? Елмай инде 41, не грусти по мне, не надо – я сама решила уехать отсюда. А Федичке лучше не перечь. Наклонись, я тебе секрет один расскажу, – переходит на шепот, – у Федички кара җан 42, сгнила давным-давно. Он всех моих деток съел, всех-всех, и тебя проглотит – не подавится. Меня не спасти, а ты беги, мальчик, беги к своим – нет ничего на свете важнее своей стаи, поверь. А теперь отпусти меня. Пожалуйста. Не могу я тут больше оставаться, без Юрочки – не могу.

Можно было бы сказать нет, попробовать переубедить – раньше же получалось, так? – испугать Страной чудес, в конце концов. Но в глазах әни столько тоски, мольбы и внезапного упрямства, что мне ясно: больше ни уговоры, ни угрозы не сработают. Она уже решила, что уйдет.

Әни между тем повторяет, что волка против воли не удержишь, что, если останется тут, в этой квартире, – умрет, вспоминает Юрочку, а потом заставляет наклониться, целует в лоб, как покойника, и тихо говорит: