Книга Просто конец света, страница 133 – Анна Кавалли

Биологическому звонят. Он выходит на кухню, свистящим шепотом говорит мне:

– Собирайся. Не трать понапрасну мое время, Юрий.

Ружье по-прежнему лежит на столе. Сейф открыт – и я вижу патроны. В голове созревает план. Такой простой и безумный одновременно, что хочется самому себе поаплодировать – все эпично, совсем как в кино.

Джен с Керой бы понравилось. Особенно Кере.

Можно было бы просто тихо ускользнуть из дома, пока биологический выясняет отношения с кем‐то из коллег. И я уйду, обязательно уйду. Что меня держит в районе? Ничего. Но не тайком, нет.

У меня есть идея получше.

Биологический видит меня и застывает с бокалом виски. Медленно говорит:

– Я перезвоню, – и откладывает телефон.

Смотрит на ружье в моих руках, потом – на меня, недоверчиво щурится.

– Ты не посмеешь, Юрий, – выдавливает улыбку.

– Разве не ты сказал, что во мне больше от тебя, чем казалось?

Странно: руки совсем не дрожат, как будто и правда ничего не стоит выстрелить. Но мне не нужна кровь – только взгляд. Испуганный взгляд мужчины напротив, который был когда‐то мне отцом и богом. Всем.

– Я вызову полицию, – биологический сглатывает. Кажется, он прямо на глазах уменьшается в размерах, а в глазах мелькает что‐то непривычное, почти человеческое, что‐то, что, наверное, у живых называют страхом.

– Мы оба знаем, что не вызовешь. Во-первых, не успеешь. А во‐вторых, ты не из тех, кто выносит сор из избы. Мальчики не плачут, так? И не просят о помощи, – усмехаюсь.

Богу пора окончательно умереть. Нажимаю на спусковой крючок.

Биологический зачем‐то закрывает лицо руками, скрючивается, стоит неподвижно, будто окаменел. Он выглядит так жалко, так по-детски испуганно, что мне становится почти стыдно.

– Ружье было не заряжено, я пошутил, – усмехаюсь. – Давай начистоту. Мы сын и отец только на бумаге. Если мы исчезнем из жизней друг друга, нам обоим будет легче.

Биологический дышит тяжело, взгляд обжигает ненавистью. Ничего живого в нем больше нет.

– К чему ты клонишь, Юрий? – шипит.

– Все просто. Я уеду, куда – мое дело. Через пару дней подашь заявление в полицию, придумаешь красивую историю про пропавшего без вести любимого сына – поехал в интернат и исчез, например. Мне все равно. Главное, ты не будешь меня искать. И отпустишь. Навсегда. И еще кое-что. Я заберу байк.

Биологический залпом выпивает виски. Потом еще и еще. Наконец смотрит на меня:

– Будь по-твоему. Надеюсь, мы больше не встретимся.

Надеюсь, нет.

Дороги чистые, асфальт влажно блестит, снег в свете фонарей переливается бисером, такой мелкий, что правильнее было бы называть его не снегом, а снежной пылью.

В наушниках поет Боуи. Серые люди в серой зимней одежде сливаются воедино с серыми девятиэтажками, вспыхивают белым фонари. Я не знаю, куда еду и зачем; подумаю об этом, когда окажусь подальше от района.

От всех, кто был мне дорог. И от самого себя.

Панельки сменяет лесная чернота. Сосны по обе стороны, молчаливые и темные, не сводят с меня глаз. Лес тоскует, не верит, что уезжаю. Я и сам не верю. Но зачем бороться? И за что бороться? Может, пора просто сбежать.