Онлайн книга «Последний паром Заболотья»
|
Миша догнал Иру у ее дома. До этого держался в тени, чтоб не заметила, прятался за деревьями, заборами, думал, что ведет себя глупо, как маньяк какой, ругал за нерешительность. С вологодскими девушками было проще: он подходил, приглашал в кино или прогуляться по парку Ветеранов, подмигивал, улыбался, а тут струсил. Едва он пытался окликнуть Иру, как горло пересыхало, слова застревали, становились прозрачными, вырывались тихим шепотом. Как только думал догнать, ноги превращались в бревна – тяжелые, неподъемные. Под ногой Миши хрустнула ветка. Ира вздрогнула, оглянулась, спросила: – Кто здесь? Миша вышел под фонарь. Ему показалось, что девушка расслабилась, увидев его. – Я… – Миша замялся, не зная, как начать разговор: – Видел, как ты тому двинула… Коля? Толя? Как там его? Ты даешь вообще! Горло у Миши все еще сухое, слова вытаскивать больно: не поддаются, разваливаются на буквы, падают в нутро, разбиваются. Ира смутилась: – Да ладно. Он сам виноват. Нечего… – Ну просто вообще ему никто от ворот поворот не давал! – вдруг прорвало Мишу. – Все девки к нему липнут. Ни одна в медленном танце не отказала. Толенька-Толенька, посмотри на меня! Нет, посмотри на меня! Тьфу! А в этом Толеньке и мужика-то на полтора кило. Ира рассмеялась: – Раздражает? – Раздражает. – И меня тоже. Теперь они смеялись вдвоем. Миша кудри поправил, согнул руку, предложил Ире локоть: – Разрешите вас проводить? – Разрешаю. Провожать недолго – до Ириного дома минута ходьбы. Они стояли у забора, говорили о пустяках. На всю жизнь они запомнили каждый пустяк того вечера. Миша рассказывал, как он катался по реке Вологде и как она его не впечатлила – слишком спокойная, бесхарактерная. Какой суетный город, как шумны его жители, как он рад вернуться в Заболотье. Ира говорила, что она культпросветучилище в Кириллове оканчивает, на библиотекаря, последний год остался. Библиотекарем быть не хочет – скучно, да и есть в Заболотье библиотекарь, ей бы в Вологду, в Педагогический. Она жаловалась на родителей, что это они белозерского Колю ей прицепили, да так, что от него не отделаться теперь. Миша обещал дать ему в глаз, если он к Ире приблизится. Лидия Васильевна видела, как дочка обнимает на прощание высокого парня, не разглядела в темноте – кого. Но точно не Коленька. Коленька с Ирой одного роста. Едва дочка закрыла дверь, как Лидия Васильевна выплыла к ней из темноты, зашипела: – Это кто такой был? Кто такой, тебя спрашиваю? Ира улыбалась: – Мам, потом. Давай все потом. Хотела придумать за ночь, как все объяснить, как представить Мишу родителям, и нужно ли так скоро, а если не скоро, то когда, но Лидия Васильевна шла за дочкой в ее комнату, зудела над ухом. – А как же Коленька? Коленька где? Вот Коленька узнает… – Нет больше никакого Коленьки, – устало сказала Ира. – Как нет? – Нет и не будет. Ира, не раздеваясь, рухнула на кровать, уставилась в потолок, улыбалась. Лидия Васильевна нависла над ней, ворчала, ворчала, ворчала, да так и отстала, заметив, что дочь смотрит сквозь нее. Ира начала встречаться с Мишей. Ира начала ругаться с родителями. Они не приняли нового жениха. Называли его лимитой, нищебродом, хотя и сами жили небогато. Дом точь-в-точь такой же, как у Мишкиных, – даже обои одинаковые, и хлеб одинаковый за ужином подавали. Но Веселовы выстояли очередь за стенкой, и им досталась румынская, лакированная, с баром, такой ни у кого в Заболотье не было. И корову держали не одну, как Смирновы, а сразу двух. Продавали молоко, откладывали деньги. Да и про Ессентуки, что случились много лет назад, Лидия Васильевна ни на день не забывала, была уверена, что Ирочка с Мишей никогда не увидит ни Анапы, ни Кавказа, ничего. |