Книга Последний паром Заболотья, страница 31 – Настасья Реньжина

Зимой болотина замерзала. Тропинка пропадала под снегом. Но зимой Михаилу так часто на переправу не нужно было ходить.

Он работал паромщиком с поздней весны до ранней осени. Зимой по очереди с мужиками охраняли переправу, кормили сторожевого Тузика, следили, чтобы никто не пролез в дом паромщиков. Охранять нужно было раз, иногда два в неделю. Туристов в зимнее время не было. Ради крохинской церкви никто не тащился в такую даль, хотя по льду до нее можно дойти пешком. Михаил иногда добредал, нахватав в валенки снега. Ему казалось, так увлекательнее, чем на лодке: идешь, идешь, идешь по бескрайнему, белому. Белого все больше и больше, и вот посреди него возникает колокольня – величественная, гордая, неприступная.

Дорогу от Белозерска к переправе не чистили: трактор доезжал до поворота на деревни и разворачивался. Илюха добирался до парома на мотоцикле с коляской, просил не раз тракториста: «Ну будь ты другом, ну проедь ты эти пару километров. Мне мотоцикл приходится посередь дороги бросать». Тракторист отвечал, что у него соляра подучетная, он им проедет, а с него потом спросят. Михаил однажды сказал Илюхе, чтобы он на следующую смену коляску с мотоцикла снял, если ночью снегопада не будет. Когда тот приехал на работу, увидел неширокую дорожку от поворота до парома – Михаил всю смену лопатой махал, расчистил. Илюха вбежал в сторожку с криком:

– Мих! Ну ты сумасшедший! Лопатой, что ль? Ну даешь. Ну спасибо.

Михаил рукой махнул:

– Дак ладно, велика ли работа? Все лучше, чем табуретку просиживать.

В остальные зимние дни Михаил шабашил: тому дров наколет, этому печь прочистит, кому провалившуюся от снега крышу сарая поправит – что перепадет. Перепадало немного, перепадало нечасто, отчего Ира вновь начинала пилить мужа:

– А вот в Белозерске без работы не сидел бы.

– Ну что я там забыл? – возмущался Михаил. – Что мне там делать? Ходить по Валу или весь день торчать у Обводного канала? Кланяться заезжим и говорить: «Здравствуйте, а вы знали, что здесь снимали “Калину красную”? Нет? Давайте я вас проведу по местам съемок»?

– А что? Неплохая идея, – соглашалась Ира. – К церкви же возишь, тоже про «Калину красную» рассказываешь.

– Дак я ж не знаю ничего, где и как эту «Калину» снимали. Галерею помню и все. За галерею мне никто не заплатит. Туристы и без меня к ней пройдут и сами посмотрят.

Не нравился Белозерск Михаилу. Да, маленький, уютный, почти как Заболотье, только людей побольше. Деревянные домишки, церкви, озеро прям под боком – Алене здорово было бы в нем купаться. Но Михаил привык к родной деревне, в которой знал каждое дерево, каждый камень, каждый дом, каждого уехавшего и умершего, имел привычный распорядок дня, распорядок жизни, в нем даже ругань с женой была по распорядку.

Ира говорила:

– Может, в Вологду? Там еще больше возможностей.

Михаил уже в Вологде пожил. Михаил в Вологду больше не хотел.

Тузик рвался на цепи, требовал, чтобы подошли и погладили. Когда не получил внимания, залаял.

– Ну-ну, будет тебе, – сказал паромщик и потрепал пса за ухом.

Тузик завилял хвостом.

Михаил оставил его – не с собакой пришел играть, заглянул в сторожку. В темном домике за приземистым столом сидел Илюха, листал газету, пил растворимый кофе.

– А Семеныч где? Скоро смена начнется, – спросил Михаил.