Книга Последний паром Заболотья, страница 81 – Настасья Реньжина

Паромщик вошел в дом. Темно. Будто погасло солнце. Выключилось, когда он перенес ногу за порог.

– Ир?

Дом принял оклик на себя, присвоил звук, втянул его в стены. Съел.

– Ален?

Тишина.

Шкафы, стулья, столы будто замерли, притаились в неловком напряжении: «Нас не трогай, нас не спрашивай, мы ничего не знаем». Пол скрипел тише обычного, стараясь не привлекать внимание.

Михаил, не снимая обуви, прошел к столу. Он видел – там белеет прямоугольник бумаги. Он знал – ему. Он чувствовал – от Иры. Мелкая дрожь внутри, не успокоить. Михаил нервно потер рукой плечо, навис над бумагой – сложенный вдвое листок А4, едва проступают синие буквы. Разглядел «о», разглядел «р». Остальные буквы слились. Паромщик таращился на листок, пытаясь заставить его исчезнуть или, наоборот, – раскрыться, ударить в лицо написанным. Михаил втянул воздух, перестал дышать, одной рукой неловко развернул записку. Водил по ней глазами, не понимая, что читает. Буквы не превращались в слова, слова не складывались в предложения: все плыло, становясь синим пятном. Михаил зажмурился, тряхнул головой, прочитал наконец:

«Миша, прости. Я так больше не могу. Мы уехали.

Ира».

Он вытащил из нагрудного кармана «Нокию». Хотел открыть исходящие, хотел набрать жену. Пальцы попадали мимо кнопок, попадали не на те, дрожали, не слушались. Наконец удалось. «Ирочка» – первый в списке исходящих. Утром Михаил звонил Ире, спрашивал, не нужен ли судак – Илюха в перерыве выудил из озера. Она сказала, что не нужен. Михаил, слушая пустые гудки, вспоминал: говорила жена спокойно, голос не дрогнул. «Нет, не нужен». Потом молчала в трубку, ждала, вдруг муж еще что скажет. Распрощались. Она продолжила собирать вещи. Упаковывала в чемодан свои юбки или Аленкины книжки. Спокойно отказалась от судака. Ей не нужен этот проклятый судак. Ей не нужен Михаил.

Гудки оборвались быстрее, чем должны. Ира сбросила. Михаил набрал повторно. «Абонент находится вне зоны действия сети», – сообщила чужая женщина. Набрал еще раз – вне зоны действия сети. Еще раз – вне зоны. Равнодушный женский голос – автомату нет дела до человеческой беды. Ей нужно лишь сообщить, что абонента больше нет в жизни Михаила. Абонент не хочет с ним разговаривать. Пусть бы он сорвался, этот автомат, расхохотался механически Михаилу в ухо, сказал, что он – олух, неудачник, что от него сбежала жена, когда он считал, что все у них наладилось.

Михаил написал сообщение: «Ира, перезвони». Отправил. Телефон не скажет, когда абонент сообщение прочтет. И прочтет ли. Он положил «Нокию» на стол к записке, словно это ускорит ответ. Михаил перечитал ее, смотрел на слова, надеясь, что они перестроятся, поменяются местами, переставят буквы, расскажут ему другое, не такое больное, не бьющее под дых. Ничего не менялось.

«Прости. Не могу. Уехали».

«Мы». Из всей записки Михаил готов был принять одно слово – «мы». Но больше не осталось никаких «мы». Ира взяла и разделила этот ломоть на «я» и «ты». Половину оставила мужу, половину забрала с собой.

Михаил полагал, что однажды это произойдет, что Ира не выдержит, не дождется, когда он решится оставить Заболотье, последовать за ней, но все же не мог поверить, что это случилось. Ему казалось, что нет причин. Дом можно оставить, Заболотье – тоже, Ире оно давно осточертело. Но Михаила за что? Он же стал меняться, они же только что склеили любовь.