Книга Виньетка тутового шелкопряда, страница 13 – Катя Качур

– Зачем?

– Вдруг Равиль снова туда пойдет?

– По математическим законам, это один шанс из трехсот, – подсчитал Аркашка.

– По законам интуиции, именно сегодня это и должно произойти. Тем более, когда я уеду, вы с Левкой уж точно зассыте туда ходить.

Аркашке не хотелось прослыть трусом напоследок. Они расстелили вечером раскладушку около двери, легли вместе, и, дожидаясь пока послышится храп родителей, сами задремали. В сон ворвался какой-то неровный стук сапог с улицы, Аркашка перевернулся на бок, поднял несмыкающиеся ресницы и взглянул в Элино лицо. Решимость даже во время крепкого сна не покидала ее черты. Он облегченно вздохнул, ему не хотелось никаких подвигов. Дремота снова обняла его своими мохнатыми лапами, он провалился в небытие и даже успел посмотреть обрывок нелепого сновидения, как вдруг кто-то постучал в окно. Аркашка вскочил на раскладушке, она прогнулась и заскрипела. Эля, как вспугнутая бабочка, распахнула глаза. Аркашке показалось, что от этого пространство комнаты прострелило сквозняком. Стук в окно стал истерично-назойливым. Он накрылся простыней и босиком подошел к подоконнику. Дворовый фонарь освещал перекошенное лицо Фегина, который что-то кричал и махал руками.

– Пошли, – скомандовал Аркашка, – Левка пришел.

Они с Элей бесшумно оделись, перелезли через раскладушку, и, подперев дверь отцовской майкой, чтобы не скрипела, вышли во двор. Левка дрожал, стуча зубами.

– Я в окно увидел, как Равиль выходит из дома, побежал за ним, он снова направился к котельной, а я сразу к вам! – захлебываясь, протараторил Фегин.

– Да, ты – смельчак, оказывается! – восхитилась Эля.

Левка просиял. Ради ее одобрения он все эти дни душил в себе животный страх.

– Бежим! – и они ринулись к речке Саларке.

Руины котельной из красного кирпича напоминали средневековый замок. Днем она отражалась в дрожащей воде, будто позировала великому художнику, а ночью под мусульманским полумесяцем казалась согнутой зловещей старухойв парандже. Ни окон, ни дверей здесь давно не было, лишь кромешной чернотой зияли проемы входов с разных сторон здания. Аркашка с Левкой хорошо знали этот лабиринт. Они часто всем классом играли здесь в прятки или казаков-разбойников. Забежав в один проем, поплутав среди стен, переходов и небольших цехов, можно было выйти на улицу совсем с другого конца. Окрыленный Элиным восхищением Левка пошел вперед, за ним на цыпочках, тихо ступая по битому кирпичу и гравию, крались Аркашка с Элей. В абсолютной тишине несложно было услышать чей-то полушепот. Троица пошла на звук и замерла за обвалившейся стеной большого помещения с гигантским паровым котлом. Внутри разговаривали двое мужчин, один напирал, другой оправдывался. Сквозь большие пробоины в кирпичной кладке можно было различить фигуры исполинов, одним из которых был явно Равиль в своей привычной куртке и кепке, а другой оказался облаченным в длинный балахон.

– Да, говорю тебе, никто меня никуда не собирается упекать, я на допросах все уже рассказал: ничего не видел, ничего не слышал. Когда заходил в туалет, никакого трупа не было. Они мне поверили, отпустили, – испуганно шептал Равиль.

– Почему весь район жужжит, что тебя снова дернут и начнут колоть? – давил мужик в балахоне.

– А я почем знаю? Даже и дернут, ничего от меня не услышат. Не видел я тебя в ту ночь. Точка.