Онлайн книга «Еретики»
|
Тоня накрыла руку отца своей ладонью. Сердце Валентина Ивановича сжалось. Он подумал вдруг, что в парижской тюрьме его дочь могла быть в большей безопасности, чем там, куда они направлялись. * * * Они пересекли половину Украины и сошли с поезда в городе Кривой Рог. «Гитлер — освободитель от колхозного ярма!» — сообщал плакат. Над станцией Роковатая трепыхалось знамя со свастикой. Бездомные псы дрались за объедки на пустыре. Конвой сменился. Валентина Ивановича и Тоню сунули на заднее сиденье «мерседеса» и повезли в неизвестном направлении. Они держались за руки, решив наслаждаться обществом друг друга и игнорировать отвратительных гестаповцев. За городом машину остановил патруль, водитель предъявил пропуск. «Мы находимся под защитой немецкого военного управления», — подумал Валентин Иванович. Он ломал голову: зачем понадобился нацистам музыкант. Лабать «Хорста Весселя»? Сыграть на свадьбе у поклонников русского авангарда? Машина уходила в степь. Мелькали посадки, поля, опустевшие колхозы, сгоревшая бронетехника на обочинах плохонькой дороги, стихийные кладбища. Стояло припорошенное вездесущей пылью душное южное лето. «Александерштадт» — прочел Валентин Иванович на указателе. Деревня, также известная как «Kreisgebiet Bolschaja Alexandrowka». Уже чувствовалась близость Крыма. Тоня думала об украинских евреях, цыганах и глубоководных. Она не сомневалась, что «неполноценные», по мнению скота Гиммлера, народности разделили судьбу ее французских соседей. Люди и существа исчезали с улиц Парижа массово. Немцы и коллаборанты действовали ночами, как нежить из книжек. Тоня затосковала, вспомнив Мишеля, его улыбку, голубые глаза, колючую щетину. Мишель ушел в партизаны и погиб прошлой весной. Ему было двадцать семь. Его смерть разбила Тонино сердце. В осколках поселилась ненависть. — Пап, смотри… Автомобиль свернул с основной дороги и покатил к скоплению белоснежных зданий, огороженных забором. Псевдоантичные ворота с колоннами и портиком встречали бравурным: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь». Ниже было выведено черной краской: «…в борьбе с большевиками». — Это что, здравница? — недоумевал Валентин Иванович. Машина остановилась. Из ворот вышла группа солдат в сопровождении коренастого офицера. — На выход, — бросил конвоир. Пыльный ветер обдул музыканта и его дочь. — Добро пожаловать, — сказал офицер. Его лицо словно бы сошло с иллюстрации в нацистской газетенке: «представитель неполноценной расы». — Унтерштурмфюрер Хельд к вашим услугам. Пройдемте. Валентин Иванович и Тоня взялись за руки. Солдаты, судя по форме — румыны, приняли их чемоданы. За воротами притаился социалистический оазис. Асфальтированные дорожки, небольшие рощицы, фонтан с русалкой, искусственные пригорки, беседки и лавочки. Вокруг возвышались величественные корпуса. Это действительно была здравница, выстроенная у озера. В просвете между зданиями поблескивала на солнце вода. Хельд, солдаты и гости прошли по тенистой аллее. У пищеблока курили, разглядывая новоприбывших, две девушки в цветастых платьях и косынках. Из главного корпуса к процессии вышел худощавый эсэсовец с зачесанными набок волосами и щеками, выбритыми до синевы. Тоня подумала, что среди предков гиммлеровца были платяные моли. |