Книга Гидра, страница 142 – Максим Кабир

«Например, его попросил об этом Кеша. Переложил ответственность за отсутствие детей с себя на супругу…»

От волнения Галя оступилась и врезалась коленом в валун. Зубы грызли узлы. Впустую. Слишком толстая веревка… Галя подняла глаза. Над головой маячило черное пятно – днище земснаряда. Отталкиваясь от камней, выпячивая грудь, Галя, как неуклюжий водолаз, добралась до изрытого дна под судном. Холод давно не вызывал дискомфорта, в отличие от грязи, полумрака и мыслей о том, что творится на берегу.

Земснаряд, будто бы на костыль, опирался на металлическую колонну. Галя подумала, что это – агрегат для всасывания грунта. Она обхватила железо связанными руками и попыталась ползти, как по канату, но босые пятки соскальзывали. Она услышала сквозь воду громовой раскат. Кто-то нырнул в озеро и поплыл в нескольких метрах от Гали.

Глеб!

Вне себя от счастья, она ринулась к спасителю. Глеб повернулся в мутном потоке и поплыл навстречу. Схватил за плечи, будто бы убеждаясь, что перед ним не призрак. Потрогал веревки, ткнул вверх пальцем. Опьяненная радостью, забыв о том, что ничего еще не кончено, Галя набрала в рот воду и указала на свою шею. «Шрамы» открывались и закрывались. На лице Глеба отразилась гамма эмоций. Галя вспомнила, что, в отличие от нее, он не умел дышать под водой, но не смогла обуздать порыв. Так хорошо ей было в этот миг, в застойном озере, в чертовой Яме. Прежде чем позволить Глебу потянуть себя к поверхности, она взяла его руку и, улыбнувшись лукаво, сунула под подол сорочки. Глеб выпучил глаза. Его пальцы прошлись по густому руну туда, где было жарко и скользко. В грязной воде он смотрел на Галю так, как, наверное, изобретатель телескопа впервые смотрел на увеличенную оптикой луну.

Если им суждено умереть, пускай они унесут это мгновение в могилу.

Галя сама убрала руку Глеба, показала гримасой: задохнешься, хорош! И они устремились вверх.

Солдат, возглавляющий взвод вохровцев, отвлекся от пустой, омываемой потоками дождя дороги и проследил за продолговатым предметом, вылетевшим из кустов и шлепнувшимся в грязь у его ног. У предмета был быстро прогорающий фитиль. Апатичное лицо солдата вытянулось. Взрыв разорвал юера пополам и окатил комьями глины и плоти идущих следом конвоиров.

– За Родину! – крикнул гидротехник Кандыба. – За Сталина!

Толпа, ревя, хлынула с пригорка, из партизанских схронов между складами. Толпа была единым организмом, пусть его части и не догадывались об этом. Зэки и вольнонаемные, инженер и бетонщик, строитель ГЭС и лэповец. Как иллюстрация к партийной болтовне нормальногоеще Ярцева.

Возможно, если бы хоть один из них, истощенный, замученный, отказался идти в бой, ничего бы не вышло. Но Вася сказал, что надо сделать последнее усилие. Двухметровый Кандыба оглянулся на товарищей по несчастью.

– Ну что, братва? Намылим шеи фашистской сволочи?

И ненавидящие ухмылки исказили заросшие, худые лица заключенных. В клети у завода хранились рабочие инструменты. Кандыба руками разогнул прутья, чтобы добраться до них.

Карательный отряд состоял из дюжины вохровцев. Дезориентированные, они палили по кустам. Геодезист взвился и выронил лом. Схватился за сердце механик участка. Но большинство пуль свистели мимо.

Пленники ответили огнем из трофейных автоматов и винтовок. Камни полетели в сбившихся в кучу врагов. Брызнула кровь, и с ликующим озверелым воплем вчерашние рабы набросились на надзирателей.