Онлайн книга «Гидра»
|
– Галя, вы уж извините ребят, не каждый день звезды «Советского экрана» из лесу приходят. Я – Вася Слюсарев, бугор… бригадир… добро пожаловать… – А вы автограф дадите? – А сфотографируетесь с нами? У журналиста есть камера. – Дайте человек отдохнет, выдохнет! – Вася проводил Галю к куче хвороста, окруженной бревнами. Лэповцы шли следом, как крысы за дудочником. Глеб усмехался, довольный произведенным эффектом. Вася рассказывал: – Я ведь, Галя, «Яддит-Го, прощай» раз десять смотрел. Жемчужина! Муса, ну е-мое, чай для дамы. – Погодь, бугор, дай на актрису посмотреть. – Насмотритесь еще, – засмеялась Галя. – Из Ямы не так просто выбраться. – Можно спросить? – по-ученически поднял руку сезонник. – Конечно. – А лучи из глаз фашиста – это как? – Это анимация. – Вроде мультика? – Да, мультик. – Вы Евтушенко знаете? – Нет, увы. – А Ван Клиберна? – Нет… – А вы нам споете? – Чего ж не спеть! Ребята сыпали вопросами, Галя с удовольствием отвечала. Лагерь засуетился, разожгли костер, котловой Муса принес громадные чугунки. Незаметно стемнело, и над поляной зажглись бесчисленные звезды. Запахло кашей. У Гали заурчал живот, да так громко, что сезонники, которые были поближе, обалдели. У знаменитостей, оказывается, тоже урчат животы! – Я со вчерашнего утра нормально не ела, – созналась Галя. – Мы это исправим! – крикнул Муса, колдуя над чугунками. Вася уже тащил гитару. Подошел Глеб, и ребята уступили ему место возле Гали. – Тебе, наверное, такое в новинку. – Думаешь, я у костра не сидела? Да мы только и делали, что с киноэкспедициями по деревням мотались. – Галя отпила чай, удерживая двумя руками кружку. – Сам-то, журналист, часто бывал в лесу? – Если честно, не часто. – То-то же. – Галя дернула ногой, сгоняя комара. – Вот, держи. Диметилфталат, чтоб не кусали. А я твой чай подержу. Глеб смотрел завороженно, как она обрабатывает химией открытые участки тела, как массирует шею. Галя спросила насмешливо: – Супруга разрешает на чужих баб пялиться? – Я не… не пялился… – Глеб так мило краснел. – И у меня нет супруги. А у тебя, парни сказали, муж есть. – Мы в разводе. – Вот как. – Глеб оживился. – Мой бывший – продюсер с большими связями. Гулял направо и налево, а когда я ушла, пригрозил испортить карьеру. – Вот сволочь! – Ну и испортил. Пробы отменились, остался театр, но там тоже не все гладко. Ну и сюда меня прислали по его наущению. – Хоть что-то хорошее сделал… – Отведайте, – вмешался Муса. – На голодный желудок не поется. Уха была превосходной, как и каша со шкварками. Похожую кашу варила Галина бабушка. Комплименты окрылили повара. – Я пиво принесу. – Погоди, по такому случаю… – Чернявый здоровяк сбегал в палатку и вернулся с четырьмя бутылками хереса. – Откуда, Церцвадзе? – удивился Вася. – В Рубежке же только самогон. – Блат сильнее Совнаркома! Галина, пять капель. – Мне на донышке… Потом был импровизированный концерт. Вася играл на гитаре, подбирал аккорды, а Галя пела. Влюбленные глаза рабочих напоминали звезды, спустившиеся к костру. Шелестело пламя, шелестел древний лес, и в финале «Одного лишь чувства» зигзаг молнии распорол темное небо. Галя взвизгнула от неожиданности и засмеялась. Не было ни грома, ни дождя, ни дискомфорта, ни тяги по далекому дому. Лэповцы оказались полной противоположностью обитателям угрюмого поселка. Мысли о возвращении к гидростроителям портили чудесный миг. |