Книга Щенок, страница 11 – Крис Ножи

Утром она достала из холодильника торт в пластиковом корексе без этикетки — папа купил в кулинарии лучший, самый вкусный, с красными коржами, модным кремом чиз и малиновой начинкой, воткнула в крем тонкую свечку. Огонек затрепыхал от сквозняка, когда Дана обернулась к Дане, и тот, зажмурившись, как сонный котенок, задул свечу.

— Что загадал? — Дана хлопотала у плиты и, поставив одну стопу на другую, разливала кипяток по кружкам. Даня поднял глаза, и ей показалось, что они стали темно-синими, как лед на глубоком озере.

— То же, что и на десять лет, — ответил тихо.

— Счастье? — Дана улыбалась. Здесь, на кухне ее квартиры, разрешалось мечтать о светлом. Особенно ему, бедному на еду и ласку.

— Да, — отрезал Даня, — я загадал счастье.

Дно кружки ударилось о стол, по чаю пошли крупные круги. Дана потянулась к верхней полке за упаковкой мюсли, привстала на цыпочки. Стоила маленькая пачка рублей триста, и хватало хлопьев ровно на две тарелки. Еда такая для Даны, конечно, — шик, и она тратила на этот маленький гастрономический каприз папину «материальную помощь», как это он называл. Просто именно сегодня Даню хотелось угостить чем-то особенным, Дана нащупала пальцами шелестящий пакет, но ноготком задвинула дальше. «Черт», — пробурчала под нос, и Даня приблизился сзади, осторожно положил большую и горячую ладонь на спину, и, не отрывая взгляда от ее лица, достал хлопья.

— Спасибо, — Дана привстала, чтобы коснуться губами ссадины на щеке. — С днем рождения.

Даня вдруг улыбнулся широко, счастливо совершенно, и его лицо стало совсем мальчишечьим, каким-тодетским. Он на мгновение задержал взгляд на ее губах и только потом сел на место, сложив руки на коленях, сжав ткань брюк в пальцах. Лед в глазах растаял, и Дана поразилась чистой, небесной голубизне. Смутившись (снова!), она опустила взгляд, и, поставив на стол две тарелки с тонущими в молоке хлопьями, села напротив.

— Совсем большой стал, — констатировала она, взглядом очертив по-мужски круглые плечи, — ты же выпускаешься в этом году? Куда поступать планируешь?

— Да так, — Даня пожал плечами, словно пытаясь припечатать ее взгляд к щеке, поднес ложку ко рту, но есть не стал, — хотел в местный вуз идти.

— Правда? — обрадовалась Дана. — Я ведь на полдня там, преподаю стилистику на кафедре филологии. Могу тебя по русскому языку подтянуть, он же обязательный для ЕГЭ?

Ложка громко звякнула о тарелку, будто Даня выронил ее из ослабевших вдруг рук.

— Я на филолога и планировал учиться, если честно, — он вдруг показался смущенным, застигнутым врасплох, — мне тяжело точные науки даются.

— Не надо на филолога, — Дана покачала головой, разрезая торт, и усмехнулась. — Кем потом работать идти? Корректором?

— Да я придумаю что-нибудь, — ответил Даня, вынул свечку из своего кусочка, зажал во рту, как сигарету, слизывая крем. Дана заметила это почти нарочное движение — как медленно раскрылись белые зубы, как показался влажный, красный кончик языка. Заметила и густо покраснела, сдвинув брови. Поцелуй, едва не оставленный 8 лет назад ребенком, вспыхнул костром на лице. — Можно сегодня тогда вечером снова приду? Я вообще не понял виды словосочетаний, управление, примыкание…

— Согласование, — подсказала Дана, — я билеты не открывала совсем, а что, есть такой вопрос?