Книга Щенок, страница 24 – Крис Ножи

Настя живет в «немецком» доме — такие строили пленные немцы еще в начале 50-х годов. Может, конечно, люди врут, но слухи ходят такие. Даня открывает перед Настей дверь, и они заходят в подъезд. Потолки тут высоченные, метра три точно, площадка не как в хрущевке — на велике кататься впору. Стены окрашены плотно, под синей краской виднеется зеленая. Лампочка под потолком вкручена в патрон, висит низко на длинном проводе, темно и даже мрачно, Даня с трудом угадывает двери, деревянные лари под амбарными замками и Настину фигурку. В почтовых ящиках торчит цветастая бесплатная «раздатка» — тонкие газетки с рекламой чудо-средств от рака и артрита. Здесь всего три квартиры на этаж, перед каждой — коврик, истертый до лысой резины, из-за двери одной из них пробивается мерный гул телевизора, пахнет домашней едой, и рот у Дани наполняется слюной от аромата: жареные котлеты, картошка. Настя морщит носик, принюхиваясь.

Ключ поворачивается с громким скрежетом, Даня ежится, ведет плечом — с мороза озноб взял тело. У Насти — двушка, но большая, ухоженная, стены впитали запахи еды, духов, тел, а не чистящих средств, как у Дани. Обои виниловые, бежевые, с текстурным рисунком лилий, а не бумажные со старомодными розочками. Настя снимает осенние сапоги, обнажая красные от холода колени, — слава богу, додумалась хоть носки поверх капронок надеть, — стоит, крутится перед настенным зеркалом, поправляет волосы, шмыгает порозовевшим после улицы носом. Хрупкая, тоненькая, птичьи косточки, так и не скажешь, что семнадцать. Берет расческу с комода, быстренько ведет по волосам. Звенят ключи, брошенные рядом с расческой, покачнулся, едва не упав, флакон лака для волос «Тафт».

— Пойдем сразу в комнату, — предлагает Настя. — Потом чаю попьем, ага?

Даня кивает, хотя странно это, оба замерзли, чаю бы идеально, но Настя настойчиво ведет к себе. Проходят по узкой прихожей мимо кухни — на стекле еще держатся после Нового года серебристые снежинки,холодильник облеплен магнитами, которые прижиают листки с Настиными рисунками и фото семьи: вот зеленоглазый усатый мужчина положил дочке на плечи руки и улыбается, вот эта же девочка с зелеными глазами сжимает розовые гладиолусы — это ее первый День знаний.

В комнате Насти Даня уже был и не раз, и здесь все такое девчачье: плюшевые медведи в бантах на подоконнике, к белому пластику новенького совсем евроокна на скотч приляпаны черно-белые, распечатанные на принтере, фотографии с подружками, кровать заправлена неровно, и под пледом виднеется розовый пододеяльник с красными сердечками; на столе лежат учебники, блеск для губ, стопка общих тетрадей — учится Настя хорошо, Даня знает это. Она умная, достаточно умная, чтобы выбирать перекуры на переменах вместо зубрежки и не прослыть ботаничкой и при этом получать пятерки за контрольные, написанные на листочке, вырванном из тощей единственной тетрадки в клетку. Настя ставит тонюсенькую раскладушку с логотипом М на зарядку, пододвигает второй стул к рабочему столу, достает рабочую тетрадь с билетами, больше похожую на журнал, в цвет российского триколора, с красными буквами на белом: «Самое полное издание типовых вариантов реальных заданий ЕГЭ». Раскрывает, придвигается ближе, так, что соприкасаются колени.