Онлайн книга «Щенок»
|
Сегодня утро начинается как всегда, но Настя уже сидит собранная на кровати и, поджав губы, пялится покрасневшими глазами в точку перед собой. — Вот так вот, — произносит разочарованно папа, и в голосе слышится горький надлом человека, который вдруг осознал, как скоротечно время. — Встала, — добавляет он с обидой и прикрывает дверь за собой. Папина обида едва задевает Настю, ее саму гложет горе пострашнее, чем досада родителя: Даня не перезвонил. Еще в первом классе Настя уговаривала учителей, чтобы их посадили вместе; погодя она повсюду таскалась за Костей Парфеновым, напрашивалась играть в мальчишеские игры вроде ножичков и казаков-разбойников и ходила с разбитыми коленками. Костя вырос быстро: Настя заметила, как у него краснеют щеки рядом с ней (совсем как у нее краснеют щеки рядом с Даней), а потом он вообще с какой-то злостью бросил, что у Дани есть какая-то Дана — и что Даня помешанный и ему лечиться надо; и вообще он расскажет о том, что Даня больной, Елене Евгеньевне, и та сдаст Даню в психушку. Костя исчез в заброшке: Настя в тот день молила, чтобы и ее взяли с собой, но Костя отказал, ответив, что разговор с Даней будет мужской. Настя из окна видела, как по кромке озера двое шли к заброшке — но обратно из здания вышел только один. Видела и молчала, потому что ей, кроме Дани, ничего не интересно. Она валится на постель лицом и громко, с надрывом, вопит в подушку. Ни шантаж, ни угрозы — ничто не может привязать этого мальчишку к ней так же крепко, как она привязана к нему, и больше всего больно от равнодушия, ведь Даня не перезвонил. Вчера, как назло, отменили занятия по одиннадцатый класс, и тоненькая «Моторолка» молчала весь день. Настя накрыла раскладушку скомканным пледом и приняласьдушить; она ненавидела эту тишину, и все нутро требовало телефон разбить. Вечером кирпич ожил, заиграл трелью, но на экране высветилось «Дафка»: так Дарья значилась еще со времен «аськи». Девочки позвали пить «Ягуар» на трубы, и Настя, вытянув у отца две сигаретки «Петра», убежала. Курить хотелось так, что уши сворачивались в трубочку, поэтому Настя сдымила «Петра» еще на подходе к девкам, мороз вместе с дымом жег легкие и влажные от слез глаза. Юля у матери стащила полпачки «Вог», они посидели немного, прижав ладони задницей к стекловате, пока пальцы не покраснели от мороза. Дашка много спрашивала про Даню — звонил или нет? Юля подкинула идею: может, во «Вконтакте» статус какой ванильный поставить, чтобы он сам написал? Настя огрызнулась только: «Нету его во «Вконтакте», отстань». Рассказывать что-то вообще не было желания. Это не так, как у подружек, у Насти с Даней по-настоящему все, по-взрослому, они переспали даже — и потом лежали, обнимаясь, и из-за двери доносилась приглушенная песня «Нарисуй любовь», и Настя уснула. И после этого Даня не перезвонил. Игнорировал входящие и СМС, словно и не случилось между ними ничего тогда. Страшнее всего мог стать стыд — как предлагала себя ему, как умоляла дать отсосать, как стояла раком и скулила: «Я тебя люблю». Только если бы Даня ответил, поманил, она бы примчалась тут же и в ногах ползала, она бы разрешила в себя плевать, по щекам бить, легла бы на пол — тебе, Данечка, позволено ноги о меня вытирать, только, пожалуйста, смотри своими синими брызгами: холодно, с брезгливостью — плевать, прошу, смотри и трогай. Только вот |