Книга Щенок, страница 86 – Крис Ножи

Столько лет терпел и ждал — что теперь, две минуты не погодить? Их теперь связывает секрет, между ней и Антоном — река из крови, и эти волны общую тайну скроют. Даня заворачивает за угол, кивает какой-то бабке невпопад и делает вид, что выбирает рис — пропаренный, круглый, длиннозерный, куда столько сортов, — зачем-то берет в руку пачку, взвешивает, но сам слушает, даже сердце застыло и не стучит.

— Лицо-то че разбитое? — голос у Антона тихий, почти заботливый, ну и мразь. — Бывший навещал?

Колокольчик в мыслях делает «дзынь»: он знает? Уже заявление о пропаже дали?

— Как понял? — издевка в тоне ядовитая.

Хорошо, солнышко, не давай ответов, но и отрицать глупо: остались сообщения в оранжевом сайте, да и все доказательства — на лице.

— По переписке понял. Есть такая штука, Дана, «Одноклассники» называется… — ерничает Антон, — ну, это потом…

Шуршит куртка, и Дана вскрикивает. В башке тревожно зовет: «дзынь-дзынь»! На помощь! Нашей даме плохо, моей Дане больно!

— Эй, не хватай!

Даня дергается, готовый вылететь из угла и затолкать пачку риса Антону поглубже в горло, забить зернами нос, чтобы вздохнуть не смел, но он останавливает себя, упирается ладонями в полки и сжимает до белых костяшек. Если бы Даню вели инстинкты, он бы давно уже смотрел на мир через прутья.

— Пошли, — бубнит Антон. — Заявление напишешь на благоверного своего. Снимем побои, закроем урода.

— Антон… — Дана выдыхает с шоком, и Даня выпрямляется, улыбнувшись хищно. — Ты мужикили нет?

— А ты че, сомневаешься? — в голосе мента проскальзывает обида. — Доказательства нужны? Могу продемонстрировать.

Пачка риса лопается в руках, и зернышки стучат по керамограниту. Даня сжимает челюсти. Я тебя урою. Она отказала, сказала «нет», а ты все еще рыло мочишь и яйца катишь? Когда я, как ты выразился, любовничек, в двух метрах от вас стою? Ты специально меня драконишь, ты ждешь, когда я выйду и хлебало тебе разнесу, потому что Дана тогда пожалеет? Нет, по себе сужу — ты, надеюсь, видишь во мне сопляка, с которым Дана тусит из жалости, хотя я час назад ебал ее так, что она изошлась на крик, и я в ней столько любви к себе поселю, только скройся, уебок.

— Ну а что толку, если я ему пистолетом перед носом помашу? Че он, послушает? Мать я ему? Воспитательные беседы вести? — Даня слышит усталый выдох. — Я вот, кстати, по этому делу как раз, Дана Игоревна, вас удачно встретил, — Дане приходится напрягаться, чтобы расслышать дальше, он стоит сморщив лоб. — Ты вообще в курсе, что бывший твой, Бахтин Дмитрий Олегович, в квартиру к твоему любовничку наведывался. Добрые люди суженому твоему нашептали, что ты к мальчику переехала. Адресок слили. Я тебя предупредить хочу… Мрут вокруг твоего мальчишки все, как мухи. Странно это, Дана. Настя еще, племяшка моя, на ухо присела. Учится с ним в одной шараге. Плохое говорят про твоего мальчика… Доказательств нет, и хрен их достанешь, чистый он, как стеклышко, но съезжала бы ты от него.

— К этой теме больше никогда не возвращайся, — отрезает Дана, и сердце могло бы петь, обливаться слезами счастья, но Антон копает про бывшего, значит, родители обратились, значит, им остались считанные часы. Не идиоты же в милиции работают, в самом деле, из «Одноклассников» ниточка крепкая ведет до дома — а там вызовы на допросы, там Настины слова про заброшку; там, в подвале заброшки, плавает мужской торс.