Книга "Кавказ". Я нагулялся, Пышечка, страница 20 – Евгения Кец

Он провожает меня до дома.

Стоим у подъезда. Ветер треплет волосы, фонари загораются.

— Спасибо за день, — говорю.

— Тебе спасибо.

— За что?

— За то, что доверилась.

Смотрим друг на друга.

Он делает шаг ближе. Поднимает руку, убирает прядь с моего лица.

— Марьяна, — говорит тихо.

— Что?

— Можно я тебя поцелую?

Сердце ёкает. Замирает. Бьётся снова — быстро, громко. Он спрашивает. Такого в моей жизни ещё не было…

— Можно, — шепчу.

Он наклоняется. Касается моих губ — мягко, я бы сказала осторожно.

И мир — замирает.

Его губы — тёплые. Вкус чая и шоколада. Руки — на моей талии, осторожные, нежные.

Я закрываю глаза. Отвечаю на поцелуй.

Впервые за долгое время — не боюсь.

Он отстраняется первым. Смотрит на меня — глаза тёмные, шальные.

— Ого, — говорит хрипло.

— Что — ого?

— Ты целуешься как...

— Как?

— Хочу повторить.

Смеюсь. Он тоже смеётся.

— Мне пора, — говорю.

— Да. Поздно уже.

— Спасибо за день.

— Спасибо за поцелуй.

— Руслан!

— Что? Это правда.

Захожу в подъезд. Оборачиваюсь.

Он стоит. Смотрит. Улыбается.

— Спокойной ночи, — говорю.

— Спокойной ночи, Марьяна.

Поднимаюсь на свой этаж. Захожу в квартиру. Прислоняюсь к двери.

Сердце всё ещё колотится.

Губы всё ещё горят.

И я — счастлива.

Впервые за долгое время — счастлива.

Понедельник. Утро.

Просыпаюсь с улыбкой. Сама не понимаю почему — просто хорошо. Легко. Вчерашний поцелуй всё ещё на губах. Его руки — всё ещё на талии. И я словно всё ещё слышу его голос.

Идиотка. Влюбляюсь как школьница.

Телефон пиликает. Сообщение.

«Доброе утро, красавица. Как спалось?»

Улыбаюсь. Набираю ответ.

«Хорошо. Снился один наглый тип».

«Надеюсь, симпатичный?»

«Терпимый».

«Ого. Повышение в звании. Вчера был невыносимый».

«Не зазнавайся».

«Поздно».

Смеюсь вслух. Кладу телефон. Иду собираться на работу.

День обещает быть хорошим.

День оказывается отвратительным.

На работе — завал. Три проверки, куча бумаг, начальница в плохом настроении. К обеду голова раскалывается.

И тут — звонок.

Эдуард.

Смотрю на экран. Не беру. Сбрасываю.

Он звонит снова. И снова. И снова.

На пятый раз — беру.

— Чего тебе?

— Марьяна, нам надо поговорить.

— Нам не о чем разговаривать.

— Есть о чём. Это важно.

— Для тебя — может быть. Для меня — нет.

— Пожалуйста. Пять минут. Потом — исчезну.

Молчу. Думаю.

— Ладно, — говорю. — Пять минут. Говори.

— Не по телефону. Давай встретимся.

— Нет.

— Марьяна...

— Я сказала — нет. Говори сейчас или никогда.

Пауза. Потом:

— Я был неправ.

— В чём именно?

— Во всём. В том, как вёл себя. В том, что сказал.

— И?

— Я хочу извиниться. По-настоящему.

— Извинения приняты. Пока.

— Подожди! — он почти кричит. — Это ещё не всё.

— Что ещё?

— Я... — он мнётся. — Я правда хочу попробовать. С тобой. Без этих... игр.

— Поздно, Эдуард.

— Почему?

— Потому что я тебе не верю.

— Я изменился.

— За неделю?

— Я понял свои ошибки.

— Понял — и хорошо. Живи дальше.

— Марьяна, пожалуйста...

— Нет, — говорю твёрдо. — Это окончательно.

— Из-за него?

Замираю.

— Что?

— Из-за того парня. Я видел вас вчера. На набережной.

Сердце ёкает. Неприятно.

— Ты следил за мной?

— Нет! Случайно увидел. Проезжал мимо.

— Случайно. Конечно.

— Марьяна, он тебе не подходит.

— А ты подходишь?

— Больше, чем он. Я — серьёзный человек. С бизнесом, с планами. А он — кто? Тренер в каком-то зале?