Книга "Кавказ". Я нагулялся, Пышечка, страница 17 – Евгения Кец

— А я научусь?

— Обязательно. Если не сдашься.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мальчик улыбается. Впервые за всё время — улыбается.

— Ладно, — говорит. — Я попробую.

— Молодец. Давай, к остальным.

Малыш убегает. Русланподнимается — и видит меня.

— О, — улыбается. — Пришла.

— Пришла.

— Давно стоишь?

— Достаточно.

Он подходит. Близко, но не слишком.

— И как?

— Ты... — ищу слова. — Другой.

— В смысле?

— С детьми. Ты совсем другой.

— Какой?

— Настоящий.

Он смотрит на меня. Без улыбки, без шуток.

— Это и есть я, — говорит тихо. — Настоящий. Просто ты раньше не видела.

— Почему?

— Потому что я дурак. Прятался за шутками.

— Зачем?

— Привычка. Так проще. Пошутил — и никто не лезет глубже.

— А если кто-то хочет глубже?

— Тогда страшно.

— Страшно?

— Ага. Что увидят настоящего — и он не понравится.

Смотрю на него. На его серьёзные глаза. На лицо — без маски, без брони.

— Понравился, — говорю.

— Что?

— Настоящий. Понравился.

Он молчит. Смотрит на меня. Потом — улыбается. Мягко, тепло.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что пришла. За то, что смотришь на меня так.

— Как?

— Без страха.

После тренировки — он провожает детей к родителям. Я жду в холле.

— Готова? — он возвращается, уже в куртке.

— К чему?

— К ужину. Я голодный.

— Руслан...

— Просто ужин. Два человека едят еду.

— Два человека едят еду?

— Да. Это называется — социальная активность.

Фыркаю.

— Ты опять шутишь.

— Немного. Можно?

— Немного — можно.

Идём в кафе напротив. Простое, без претензий. Борщ, котлеты, компот.

— Не «Белуга», — говорит он, открывая меню.

— И слава богу.

— Не любишь пафос?

— Ненавижу.

— Я тоже.

Заказываем. Едим. Разговариваем.

Он рассказывает — про детство, самбо, Макса. Как вместе пошли на самбо, как стали лучшими друзьями. Как служили в армии.

— Макс — мой брат, — говорит. — Не по крови. По жизни.

— Это видно.

— Что видно?

— Как вы друг к другу относитесь. Он за тебя — горой. И ты за него.

— Конечно. Двадцать лет вместе. Такое не забывается.

Молчу. Думаю, что у меня такого нет. Алина — сестра, но это другое. Подруг близких — нет. После той истории... после Насти, которая оказалась не подругой...

— Эй, — он касается моей руки. — Ты где?

— Здесь. Просто задумалась.

— О чём?

— О том, что у меня нет такого человека. Как Макс у тебя.

— Совсем нет?

— Была подруга. Настя. Но она... — замолкаю.

— Что?

— Это долгая история, но онаоказалась ещё той предательницей со свободными отношениями.

Руслан застывает. Смотрит на меня.

— Что?

— Это было давно. Два года назад. Я влюбилась, думала — серьёзно. А потом узнала, что он с Настей на самом деле встречается, а я так…

— И что ты сделала?

— Ничего. Ушла

— Правильно.

Он молчит. Потом:

— Это он тебя обидел? Что-то сказал, да?

Смотрю на него. Откуда он знает?

Молчу. Горло сжимается.

— Виталий, — говорю. — Да. Он сказал. После первой ночи. «Ну, для разнообразия сойдёшь. На личико красотка, но слишком мясистая». Оказалось, он тайно с Настей встречался, у них свободные отношения были. Она позволила ему к подруге подкатить и нагадить вот так вот…

Руслан сжимает кулаки. Желваки на скулах.

— Мудак.

— Я знаю.

— Хочешь, найду его?

— И что сделаешь?

— Объясню, что так нельзя.

— Руками?

— Возможно.

— Не надо. Он не стоит твоих рук.

Молчим. Он смотрит на меня — серьёзно, без улыбки.