Книга Горячий отпуск для булочки, страница 5 – Бетти Алая, Полли Уайт

— Гордеюшка! — слышу скрипучий голос за воротами. — Ты уже встал?

— Да, Виола Гавриловна! — кричу, смахивая пот со лба.

— Я там вареничков наготовила! Со своим творожком домашним! Заходи на завтрак! Машенька уже у меня! Познакомитесь.

Блин! Я Машку не хочу… хочу свою булочку! Как бы отмазаться…

Маша

Просыпаюсь с первыми петухами. Вернее, с единственным петухом Виолы Гавриловны, который определенно взял на себя задачу перебудить всю деревню за час до рассвета.

— Да что ж ты так орешь-то… — бормочу, стекая с постели.

Чувствую себя паршивенько после вчерашних потрясений. Измена Ваньки, мой побег.

— Ну вот, теперь квартиру искать, — тяну, лезу в свой чемодан, достаю летний желтый сарафан в цветочек.

Бывший всегда его ненавидел. Называл колхозным. Надеваю наряд, открываю дверь бабушкиного шкафа и внимательно рассматриваю свое отражение.

Легкие складки струятся вдоль тела, добавляя образу легкость и воздушность. Бутончики и листочки вместе образуют изящный рисунок. Ярко-желтые, зеленые, бледно-розовые и голубые оттенки сочетаются очень естественно.

Сарафан не вульгарный, хотя он выгодно подчеркивает мою пышную грудь. Закрываю дверь и подхожу к окну.

Стою и наблюдаю, как новый день проникает в комнату первыми робкими лучами солнца. Рассвет окрашивает небо нежными розовато-золотистыми оттенками.

Сквозь прозрачную тюль я замечаю знакомую фигуру возле забора соседского участка.

Сначала вижу лишь силуэт, проходящий мимо густых зарослей сирени, увешанной сочными фиолетовыми гроздьями.

Затем все яснее вырисовывается его профиль: высокий рост, широкие плечи, крепко сжатые руки держат тяжёлый топор.

Низ живота обдает волной жара. Он же хамло! Испортил вчера мое платье! Облизываю губы, не переставая смотреть.

Нормального секса у меня не было больше года. Жалкие потуги Ивана не в счет. Там оргазм, как правило, был лишь в мечтах. Кончала я потом, от собственных пальцев, когда бывший уходил в душ.

Мощные плечи напрягаются каждый раз, когда тяжёлый топор взлетает вверх и стремительно обрушивается на полено, раскалывая его на две части. Глаза невольно следят за движениями его мускулов, играющих под загорелой кожей.

Сама не замечаю, как возбуждаюсь.

Сердце бешено колотится, кровь пульсирует в висках, ладони становятся влажными. Дыхание перехватывает, живот стягивает приятным спазмом.

Сама не замечаю, как пальцы мягко касаются набухших грудей сквозь тонкую ткань платья. Нежное касание усиливает желание ещё больше.

Мысли начинают кружиться, воображение рисует сцены нашей встречи совсем иного характера…

И хоть мозг усердно подает сигналы SOS, напоминая, что сосед — наглый и неотесанный мажор без манер и уважения к окружающим, я продолжаю смотреть. И пальчики уже шаловливо подбираются к трусикам…

— МАШЕНЬКА! — слышу скрипучий голос соседки за дверью. — Машуня!

— Да, Виола Гавриловна? — спускаюсь со второго этажа и распахиваю дверь. — Доброе утро!

— Здравствуй, — она прищуривается, — а ты чегой-то такая взмыленная? Щеки красные все… видела, как Гордеюшка дрова рубит?

Ничего себе бабулька-сканер!

— Нет, конечно! Он вчера мне платье испортил, я такого не прощаю, — откидываю волосы.

— Так пусть это… оплатит тебе чистку. Заодно вместе в город скатаетесь!

— Да я к нему в машину в жизни не сяду! — таращусь на нее.