Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 126 – Дора Шабанн

Я ему написала из больницы, что мы слегка задерживаемся. И все.

— Пойдем, любимая, обрадуем и огорчим Руса одновременно, — Влад потянул меня в тепло.

Поплелась за ним, вяло размышляя, что реакции Руслана последнее время часто ставят меня в тупик:

— Знаешь, боюсь, что обе наши новости для него пройдут в категории «обрадуем».

После того успокоительного, что мне подогнали знакомые Алиевых в больнице, я чувствовала себя несколько заторможено, голова была мутная и тяжелая, а эмоции будто бы заглушены.

Такое гадостное состояние.

Конечно, впереди выходные, есть время как-то восстановиться. Тем более, когда такой источник энергии рядом.

Жених, по совместительству бывший аспирант, мрачно хмыкнул:

— Новостей у нас несколько больше. Что-то его точно огорчит, не переживай. Идем, обеспечим ребенку весь спектр эмоций.

Дверь входная была распахнута, а сын пританцовывал на лестничной площадке.Караулил у окна, не иначе.

— Что-то долго вы едете, мам. Влад, привет!

— Рада тебя видеть, сынок, — пробормотала ребенку в плечо, так как Рус начал меня тискать, не дав ступить за порог.

Мальчики мои обменялись рукопожатием, похлопали друг друга по плечу, а я поразилась их внешнему сходству: рослые, с широким разворотом плеч и удивительно похожими ухмылками на всю довольную морду лица.

Сняв верхнюю одежду и обувь, я отправилась привести себя в порядок и переодеться. А Влада Руслан уволок на кухню, бросив:

— Пойдем, семейный ужин накроем, да ты мне пока самое основное расскажешь. Мама-то, как обычно, поскромничает, от нее толком новостей не допросишься. Хоть деду Ревазу звони.

И они удалились, после того как обменялись многозначительными усмешками.

Закатив глаза и буркнув: «Спелись!», утопала в ванную.

Пока то да се, добрела до кухни минут через двадцать. Хорошо, что не спешила. И не топала.

Товарищи сидели за столом друг напротив друга и продолжали обсуждать важное.

— Мать не верит, что ее можно любить. Там мутная история с ее родителями и люди они, ну, такие. Да и предыдущие отношения у нее все были сплошь дерьмо.

— Допустим, Кота помойного я видел, да и с батюшкой твоим общался.

Они сидят в профиль к входу, поэтому я вижу, как одинаково кривятся лица.

Удивительно, сколько раз я искала хоть какое-то внешнее сходство между Сашей и сыном, но всегда вынуждена была «натягивать сову на глобус», а тут просто сплошняком прет.

— Вот, ты понимаешь. А еще она считает себя некрасивой и старой. И ни ты, ни Марк со своими ухаживаниями и признаниями на этот факт никак повлиять не можете. Это у нее в голове. На мозгоправа вся надежда, короче.

Неприятно такое слышать от ребенка. Особенно потому, что это правда.

— Знаешь, самая красивая женщина, если говорить о классических канонах, что я видел в жизни — моя мать. Такая ослепительная, что смотреть больно. Но это, одновременно, самая жестокая и ужасная личность, что мне доводилось встречать. Вырастившая меня бабушка, рядом с матерью всегда казалась обычной, простой, бесцветной. Но ее душа была настолько широка, щедра на тепло, доброту и ласку, что все знакомые, описывали бабушку эпитетами: «потрясающая», «невероятная», «великая женщина». Понимаешь?

— Молодость и красота, из-закоторых загоняется мать — ничто.

— По сути, ты прав. Вот смотри, твоя Лада, если отвлечься от веснушек и рыжих кудрей, никого тебе не напоминает? В принципе? Повадками, поведением, реакциями?