Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 129 – Дора Шабанн

— Значит — всегда! — полыхнув синими очами, Влад снова утащил меня себе.

Рядом, на мой освободившийся стул, тут же приземлился ослик:

— Бывает так странно, да? Мы все тут собрались. Такие. Особенные.

— Самое главное — нужные друг другу, — сжала в ответ ладонь сына. — Люблю вас, знаете?

Влад зарылся лицом в мою макушку и пробормотал глухо:

— Верится пока с трудом, но ты же не перестанешь?

Хихикнула:

— Ты же сказал: навсегда.

— А я вот не знаю, — начал Рус, и у меня чуть не остановилось сердце. — Когда-то же и съехать от вас придется? Но я все равно буду приходить поесть.

Парни дружно заржали, а я заплакала.

От счастья.

Мое живое, настоящее счастье пахло какао и бергамотом. И совсем чуть-чуть черной орхидеей.

'Уходя — уходи!

Не меняй рокового решенья.

Уходя — уходи!

Без сомненья и без сожаленья…'

Илья Резник

Вошла в одноместную палату «Комфорт», куда Александра перевели после того, как я задолбала его страховую, не зная чего ждать. Поэтому решила положиться на волю случая.

Случай мне снова выпал удивляться:

— О, гулящая жена явилась, не запылилась, — приветствовал меня формально еще муж.

— Миронов, ты охренел?

Извините, вырвалось.

Саша криво ухмыльнулся:

— Я? У тебя, милая, на первом месте всегда был кто угодно, но не муж. Руслан, родители, работа, студенты. Вот в последние три года — любовник твой.

Обалдела от претензий. Моя жизнь десять лет вертелась вокруг него и Руслана. Да, родители и братья имели значение, да, к студентам я всегда была внимательна, но такого наезда точно не заслужила. Сотряс у Саши случился знатный, видимо.

— Это что за идиотизм? — выдохнула недоверчиво.

И снова сюрприз. Александр потемнел лицом и вдруг заявил неожиданное:

— Да, я идиот. Все, что было хорошего в жизни, просрал. Сын меня терпеть не может. Жена умная, добрая, нежная, понимающая, ушла. Не хочет меня больше. Я виноват. Прости, Льдинка.

От такой резкой смены настроения стало очень не по себе. Посмотрела на него настороженно.

— Конечно, ты натворил дел, но убиваться — точно не выход. Кто исправлять будет? — подошла ближе, оглядела тумбочку: салфетки, таблеточница, кружка с водой, телефон.

— Ты не знаешь еще, но я гораздо хуже, — Саша потянул меня здоровой рукой, усаживая на кровать.

Присела осторожно, чтобы не потревожить.

Руку мою не отпустил. Заглянул в глаза:

— С дурой этой связался. Думал, ты спохватишься, внимание обратишь, вспомнишь былое, захочешь удержать.

Вот что тут сказать, а? Что в этой голове творится?

Я держала в памяти нетрезвого, с вечными нелепыми претензиями, агрессивного Александра Михайловича. А некоторые вещи «из последнего» помнить и вовсе бы не хотела, да.

Демонстративно закатила глаза:

— Идиот, бесспорно. Ты же знаешь: что моё — моё, а если общее, то мне такого не надо!

— Да понял уже. Тут ещё вот какое дело: все, что у меня было — завещал вам с Русом. Не вспоминайте матом…

Надо же. Шикарно придумал.

Конечно, свалитсейчас в туман, а я всю оставшуюся жизнь буду мучиться от неуместного, незаслуженного, но сильного чувства вины?

— Прекрати! Операция прошла хорошо. Вот поправишься, тогда и будем разбираться.

— Если выкарабкаюсь — вернёшься? — сжал мне руку Саша.

Осторожно ее высвободила:

— Извини, Саш. Я хочу, чтоб ты жил. Был здоров. Но я с тобой умру.